Теперь он смотрел.
Думал.
Отдавал передачи.
Ждал момент.
И Кирилл впервые не воевал с ним.
Они играли вместе.
На середине второго периода Кирилл перехватил шайбу у борта, ушёл от защитника и бросил передачу Марку через центр.
Идеально.
Марк принял её на скорости, развернулся, обошёл вратаря ложным движением и забил.
Арена сорвалась.
Я вскочила вместе со всеми.
Ася орала рядом так, будто её лично назначили фанатским сектором.
Марк не стал устраивать шоу.
Не поднял клюшку в мою сторону.
Не искал оваций.
Он просто подъехал к Кириллу, и они ударили перчатками друг о друга.
Коротко.
Жёстко.
По-настоящему.
И почему-то именно от этого у меня защипало глаза.
Потому что это был не просто гол.
Это было доказательство: они наконец перестали разрушать всё вокруг.
В третьем периоде стало хуже.
Счёт сравняли.
До конца оставалась минута.
Трибуны стояли.
Я уже не чувствовала пальцев.
Шайба оказалась у соперников, потом Кирилл выбил её почти у наших ворот, рванул вперёд, но его прижали к борту. На секунду показалось, что всё.
И тут Марк оказался рядом.
Он перехватил шайбу, резко ушёл влево, обошёл одного, второго, потом почти потерял равновесие у синей линии, но удержался.
Я перестала дышать.
Он бросил.
Шайба ударилась о штангу.
Отскок.
Кирилл добил.
Гол.
Сирена.
Арена взорвалась так, что у меня заложило уши.
Команда налетела на Кирилла и Марка, все смешались в одну кучу на льду, клюшки, перчатки, крики, смех.
Они выиграли.
Марк выиграл.
Но уже не один.
И не ради того, чтобы кому-то что-то доказать.
Он поднял голову только через несколько секунд.
Нашёл меня.
И вот тогда я поняла, что плачу.
Совсем немного.
Глупо.
Но уже не могла остановиться.
После награждения я ждала его у выхода из раздевалок.
Коридор был шумный, игроки проходили мимо, кто-то хлопал друг друга по плечам, кто-то смеялся, кто-то звонил родителям.
Кирилл вышел первым.
Увидел меня и остановился.
На секунду между нами снова стало тихо.
Потом он улыбнулся.
Спокойно.
Без боли.
— Он скоро выйдет.
Я кивнула.
— Кирилл…
— Всё нормально, Ника.
Он посмотрел на лёд за стеклом.
— Иногда надо проиграть не тому человеку, чтобы выиграть себя.
Я не сразу нашла ответ.
Он подошёл ближе, коротко обнял меня за плечи — по-дружески, тепло, без попытки удержать.
— Будь счастлива, Лебедева.
И ушёл.
А я осталась стоять с этим странным чувством: грустным, светлым, правильным.
Потом дверь раздевалки открылась снова.
Марк вышел в чёрной куртке поверх формы, с влажными волосами и медалью, небрежно зажатой в руке.
Увидел меня.
Остановился.
Все звуки вокруг будто провалились.
Он подошёл медленно.
Не потому что больно.