Одно слово.
Но в нём было больше силы, чем во всех прошлых его драках.
Я смотрела на него и вдруг поняла: вот он.
Момент, когда он наконец не бьёт.
Не ломает.
Не защищается кулаками.
А говорит.
И это было важнее любого удара.
Кирилл вышел вперёд.
Все обернулись.
Он встал рядом с Марком, но не слишком близко.
— Я тоже хочу дать объяснение.
Декан устало выдохнул:
— Говорите.
Кирилл посмотрел сначала на меня.
Потом на Марка.
— На льду я спровоцировал первым. Удар у борта был слишком жёстким. Я знал, что у него травма. Это было не случайно.
У меня перехватило дыхание.
Марк медленно повернул голову.
Кирилл не смотрел на него.
— В коридоре до этого я тоже был не прав. Разговоры, ревность, давление — всё это было. Я не снимаю с Громова вины. Но если решать вопрос честно, виноваты оба.
Пауза.
— И я тоже готов понести наказание.
Вот теперь Алиса отвела взгляд.
Отец Марка сжал челюсть.
Декан снял очки и положил их на стол.
Комиссия ушла на совещание.
Нас вывели в коридор.
В коридоре никто не говорил.
Кирилл стоял у окна.
Марк опирался плечом о стену, потому что сил держаться ровно уже почти не осталось.
Я подошла к нему.
— Сядь.
— Нет.
— Сядь, пока я тебя сама не уронила.
Он посмотрел на меня.
И сел на подоконник.
Кирилл вдруг подошёл к нам.
Марк поднял голову.
Они посмотрели друг на друга.
Я сразу напряглась.
Но Кирилл просто протянул руку.
— Не друзья, — сказал он. — Но и не враги.
Марк смотрел на его руку несколько секунд.
Потом пожал.
Коротко.
Жёстко.
— Не обещаю, что не буду беситься, если увижу тебя рядом с ней, — сказал Марк.
Кирилл впервые за утро усмехнулся.
— А я не обещаю, что не буду рядом.
Я закрыла глаза.
— Господи.
Оба посмотрели на меня.
И впервые за долгое время напряжение между ними было не смертельным.
Просто мужским.
Глупым.
Но уже не опасным.
Дверь аудитории открылась.
Нас позвали обратно.
Решение было коротким.
Обоих — отстранить от двух игр.
Обязательная дисциплинарная запись.
Общественные часы при спортивном комплексе.
Марк — только после медицинского допуска.
Дополнительное расследование по инциденту в отеле — отдельно.
Не отчисление.
Не исключение из команды.
Не конец.
Я выдохнула только когда мы вышли на улицу.
Марк остановился на ступенях.
Лицо всё ещё бледное, но взгляд уже другой.
Свободнее.
Он посмотрел на отца, который стоял у машины и не подходил.
Потом на меня.
— Поехали отсюда.
— В больницу.
— Ника.
— В больницу, Марк.
Кирилл, проходя мимо, тихо сказал:
— Я бы не спорил. Она страшнее комиссии.
Марк посмотрел на него.
Потом на меня.
И впервые за весь день нормально улыбнулся.
— Это правда.
Я взяла его за руку.
На глазах у всех.