Осторожный стук в дверь вырвал меня из оцепенения. Вошла служанка — та самая молодая девушка с рыжей косой, что прислуживала мне и раньше. Но сегодня она двигалась иначе. Не просто сдержанно, а почти испуганно, словно боялась наступить на собственную тень. Она поставила поднос на стол, но не ушла. Замялась, теребя край передника, и сделала то, чего не делала никогда прежде, — низко, подобострастно поклонилась.
— Для вас, леди Мирра, — прошелестел ее голос, едва слышный.
Вот как, теперь, когда все узнали, что я Истинная принца, меня станут бояться? Или это только слуги… Очень интересно.
Тайрен
Отец и лорд Кассиан что-то говорили, но их голоса доносились до меня словно сквозь толщу воды. Я стоял в малом тронном зале, но мыслями все еще был там, в круге из обсидиана, чувствуя ее тонкую ладонь в своей. Кассиан подошел, и его тяжелая рука легла мне на плечо.
— Ты вернул мне честь, принц, — сказал он, и в его голосе звучала искренняя благодарность. — Твоя смелость… и сила твоей Истинной сотворили чудо.
И в этот миг его взгляд, честный и прямой, сместился. Всего на долю секунды он скользнул мимо меня, в сторону коридора, куда увели ее. Это было едва заметное движение, но я почувствовал его смысл. Это не я сотворил чудо. Это она, и все это видели.
Дорога в мои покои превратилась в пытку. Шепот придворных следовал за мной по пятам, впиваясь в спину уколами сотен мелких игл. Их поклоны стали глубже, почтительнее, но в глазах, что они спешили отвести, я видел не уважение. Там плескались жадное любопытство и страх.
«…невероятная сила…»
«…связан с человеческой ведьмой…»
Мирра
Двери моих комнат распахнулись настежь, без стука, заставив меня вздрогнуть. Вошел Тайрен, а за ним — целая процессия. Камергер с непроницаемым лицом, ювелир с бархатными подушками в руках, портные, сгибающиеся под тяжестью роскошных тканей.
Они устроили в моих покоях выставку, молчаливую и зловещую. Разложили на кровати и креслах платья из тяжелого бархата цвета ночного неба и шелка, что мерцал, как лунный свет на воде. На каждом виднелась вышивка — гербовый знак дома Тайрена. Ювелир открыл свои ларцы, и комната наполнилась холодным огнем драгоценных камней.
Тайрен ни разу не посмотрел в мою сторону. Он взял с вешалки платье из темно-синего бархата, ткань скользнула по его пальцам, как живая.
— Это, — его голос был ровным и пустым, — для вечернего приема. Она будет присутствовать.
Затем он бросил взгляд на сапфировое колье.
— Мелко. Принесите диадему моей матери. С лунными камнями.
Этот холодный, деловой тон, этот театр, разыгранный для свиты, вывел меня из себя.