Лориан играл свою роль идеально. Скорбь и праведный гнев на его лице выглядели настолько искренне, что я на миг засомневался, не сошел ли с ума я сам. Он уже закончил свою обвинительную речь, полную яда, завернутого в патоку заботы о королевстве. Теперь пришло время его марионетки.
Когда двое стражников ввели бледного, дрожащего юношу, лучшего ученика Лориана, я подал условный знак. Гвардейцы у входа расступились, и в зал вошла Мирра.
Ропот, прокатившийся по залу, был подобен змеиному шипению. Десятки драконьих лордов в тяжелых мантиях, чьи лица были похожи на высеченные из камня маски, повернулись к ней. Человеческая ведьма в сердце нашей власти. Неслыханно.
Мой отец впился в меня взглядом, в его глазах полыхнул гнев. «Что ты творишь, сын?» — беззвучно вопрошал он. Но я не отступил.
— Прежде чем мы выслушаем свидетеля, — мой голос, усиленный акустикой зала, прозвучал твердо и уверенно, — будет проведена проверка на истинность его слов. С помощью моей Истинной.
Я намеренно сделал акцент на последних двух словах. Я видел, как лицо Лориана на долю секунды окаменело. Он не ожидал этого. Он думал, что я буду играть по его правилам. Но сегодня я принес свой собственный сценарий.
Мирра
Я шла по обсидиановому полу, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом в оглушительной тишине. Сотни глаз следили за мной — холодных, презрительных, любопытных. Я чувствовала их взгляды как физическое давление, словно пыталась идти против сильного ветра. Я заставила себя не опускать голову и смотреть прямо перед собой — на перепуганного юношу, ставшего пешкой в чужой игре.
Я подошла к нему и тихо протянула флакон с почти бесцветной жидкостью.
— Это не причинит тебе вреда, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но он услышал. — Просто скажи правду.
Его пальцы дрожали, когда он брал склянку. Он осушил ее одним глотком, и я увидела, как его глаза на миг расширились, а затем затуманились. Сыворотка начала действовать.
Теперь настал самый страшный момент. Я повернулась к Тайрену. Он стоял, словно высеченный из гранита, его лицо напоминало непроницаемую маску. Но через нашу связь я чувствовала бурю, бушевавшую внутри него. Ярость, унижение от необходимости выставлять нашу связь напоказ, отчаянную надежду и страх провала.
Я протянула ему руку.
Весь зал, весь мир, казалось, затаил дыхание.
Он смотрел на мою ладонь, как на змею. Мгновение длилось вечность. Затем он шагнул вперед и взял ее. Его хватка была стальной, почти болезненной, пальцы впились в мою кожу.
В тот же миг меня затопило его силой, его эмоциями, его невыносимой гордыней, которую он приносил в жертву прямо сейчас, на глазах у всего своего народа. Он ненавидел каждую секунду. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не согнуться под этим напором, чтобы стать проводником, а не жертвой. Я закрыла глаза, отсекая от себя враждебный зал, и полностью сосредоточилась на разуме мальчика.