Тайрен
Связь замкнулась.
Мир воспоминаний мальчика хлынул в меня, а через меня — в сознание каждого дракона в этом зале.
Это было хуже, чем я думал. Я не просто транслировал картинки. Я чувствовал всё. Запах пыльных книг и сухоцвета в кабинете Лориана. Холодный пот, стекающий по спине юноши. Скрип пера. И ледяное, спокойное, отеческое лицо наставника, который диктовал ему ложь, слово за словом.
«Ты должен это сделать ради великой цели, мой мальчик. Твоя верность будет вознаграждена».
«Но, учитель… Лорд Кассиан… »
«Лорд Кассиан — пережиток прошлого, он тянет нас назад. Его симпатии к людям ослабляют нас всех. Послужи своему королю, дитя мое. Запомни эти слова. Повтори их».
Каждое слово Лориана было пропитано ядом манипуляции, отточенной годами. Мы все видели это его глазами. Слышали его ушами. Чувствовали его страх и отчаянное желание угодить тому, кого он почитал как бога.
Воспоминание оборвалось так же резко, как началось.
В оглушительной тишине раздался сдавленный вздох. Яростный, звериный рев одного из старых лордов с северных пиков разорвал молчание. Лица членов Совета, еще недавно бесстрастные, теперь были искажены яростью. Они смотрели на Лориана уже не с уважением, а с лютой, животной ненавистью. Мой отец медленно поднялся с трона, и костяшки его пальцев, сжимавших подлокотник, побелели.
— Стража! — прорычал он. — Взять предателя!
Но Лориан был готов. В тот же миг несколько его верных учеников, до этого незаметно стоявших среди придворных и даже стражи, создали вокруг него вихрь из дыма и слепящего света. В зале поднялся хаос. Пока все приходили в себя, Лориан уже был у выхода. Он обернулся, и его лицо, больше не скрытое маской добродетели, было перекошено от злобы.
— Глупцы! Вы променяли будущее нашего народа на колдовство человеческой ведьмы! Вы все заплатите за это!
И он исчез.
Связь между нами оборвалась. Моя рука все еще сжимала ее тонкую ладонь. Эта был момент моей победы и моего величайшего позора. Все видели. Все знают теперь, насколько я зависим от нее.
Я резко отпустил ее руку, потому, что эта связь, выставленная на всеобщее обозрение, была невыносима.
Я повернулся к ней, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и пусто от усталости, а не от бури, все еще бушевавшей внутри.
— Твоя полезность на сегодня исчерпана. Стража, верните её в покои.
Мирра
Тишина, пришедшая на смену ревущему залу, была какой-то неправильной. Липкая, как паутина, она обволакивала, заставляя слышать стук собственного сердца в висках. Я сидела в кресле и ждала, глядя на узоры ковра, не в силах думать. Что теперь? После того, как меня выставили на всеобщее обозрение, как диковинного зверя, способного заглядывать в чужие души.