И в этот момент дверь моей комнаты распахнулась от такого яростного удара, что едва не слетела с петель.
На пороге стоял Тайрен.
Но это был не тот высокомерный принц, которого я видела вчера. Этот Тайрен был похож на зверя в клетке. Его волосы были растрёпаны, камзол расстёгнут на груди, а золотые глаза полыхали не холодным презрением, а раскалённой, первобытной яростью. Он не сказал ни слова. Просто вошёл и начал мерить шагами комнату, его кулаки то сжимались, то разжимались. Энергия, исходившая от него, была настолько плотной, что казалось, воздух в комнате потрескивает.
Наконец, он остановился передо мной. Маска издевательского превосходства исчезла с его лица. Он наклонился, его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.
— Ты знала, — его голос был тихим, сдавленным, и от этого ещё более страшным.
Я растерянно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, и молча кивнула. Его реакция сбивала с толку. Я ждала чего угодно, но не этого.
Моё молчаливое подтверждение, кажется, стало последней каплей.
С диким, сдавленным рёвом он ударил кулаком по стене. Каменная кладка треснула, посыпалась штукатурка. Я вскрикнула и вжалась в спинку кресла.
Он схватил меня за плечи, рывком поднимая на ноги.
— Как?! — прорычал он мне в лицо, встряхивая так, что голова мотнулась из стороны в сторону. — Как ты узнала про арсеналы? Это он сказал тебе?! Твой дружок Лориан, он хвастался тебе, как собирается обезоружить мою империю?!
Арсеналы… Так вот в чём дело.
Ярость и облегчение боролись во мне. Он поверил. Нет, он не поверил, он узнал.
— Он… ничего не говорил про арсеналы, — выдавила я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Он говорил про саботаж…
Тайрен смотрел на меня, и я видела в его глазах бурю. Ярость на Лориана за предательство. Ярость на себя за то, что был так слеп. И самая страшная, иррациональная ярость — на меня. За то, что я, его презренная человеческая игрушка, оказалась проницательнее его, Принца Драконов. Это унижение било по его гордости сильнее любого клинка. Он был прав — я инструмент. Но я оказалась жизненно важным инструментом, и это было невыносимо.
Он отпустил меня так же резко, как и схватил. Я отступила на шаг, потирая плечи.
А он снова начал ходить по комнате, как тигр, запертый в тесной клетке.
— Если бы он преуспел, — выплюнул он, не глядя на меня, — через несколько месяцев всё наше оружие превратилось бы в ржавую труху. Катастрофа… которую предотвратила человеческая ведьма. Какая ирония.
Он остановился и резко повернулся ко мне. В его глазах больше не было безумной ярости. Её сменила холодная, хищная решимость.