Я налил вино и поднёс бокал к губам.
И в этот момент меня пронзила боль.
Это была не физическая боль от раны или удара. Это был ледяной, острый спазм где-то глубоко в груди, от которого мгновенно перехватило дыхание. Следом нахлынуло чудовищное, всепоглощающее чувство тоски и безнадёжности. Мир вокруг поблек, потерял краски, и меня захлестнула такая волна ледяного одиночества, что я согнулся пополам, выронив бокал. Хрусталь разлетелся по каменному полу, и вино растеклось тёмной лужей, похожей на кровь.
«Что это?!» — была мая первая мысль. «Яд? Но я ничего не ел… Проклятие?»
И тут же пришло осознание, обжигающее, как пламя.
«Это она! Ведьма! Она напала на меня издалека! Это её месть!»
От гнева и унижения у меня потемнело в глазах. Какая-то человеческая колдунья посмела поднять на меня руку, на Высшего дракона, на принца! Она посмела атаковать меня так подло, исподтишка, ударив невидимым оружием.
Мирра
Дверь в мои покои распахнулась от яростного удара, едва не слетев с петель. Я вскочила, испуганно смахивая слёзы. На пороге стоял Тайрен. Его лицо было искажено гримасой гнева, а золотые глаза полыхали раскалённым пламенем.
Прежде чем я успела произнести хоть слово, он двумя хищными шагами пересёк комнату. Он схватил меня за плечи и с силой вжал в стену, выбивая из лёгких воздух и заставляя мир вокруг померкнуть.
— Что ты со мной сделала?! — прорычал он мне в лицо. Его голос срывался от ярости и едва сдерживаемой боли.
— Я… ничего не делала! — в ужасе пролепетала я, не понимая, что происходит.
— Не лги мне! — он встряхнул меня. — Эта боль, этот холод! Это твоих рук дело! Прекрати немедленно! Сними это!
Он кричал, и в его голосе, помимо ярости, я услышала страх. И боль. Глядя в его искажённое мукой лицо, я вдруг поняла. Этот ледяной спазм. Эта тоска. Это одиночество. Он описывал то, что я чувствовала всего несколько минут назад.
Это была не его боль. Это была моя боль. Отражённая в нём.
«Цена спасения может оказаться хуже смерти».
Вот она — цена, связь, которая соединила нас, стала двусторонней не только для силы. Она стала каналом для чувств.
Тайрен всё ещё держал меня, его горячее дыхание обжигало лицо. Он ждал, что я подчинюсь, «сниму» проклятие, которого не было. А я стояла, прижатая к холодной стене, и мои слёзы высохли.
Страх отступал, сменяясь ледяным, кристально ясным пониманием.
В моих руках внезапно оказалось новое, страшное оружие. Моё собственное страдание.
Его ярость начала медленно угасать, сменяясь растерянностью.
Он понимал, что что-то произошло, но не видел на моем лица раскаяния. А во взгляде, которым я смотрела на него, больше не было ни капли страха.