Он замер, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство. Но оно тут же сменилось ледяной яростью.
— Ложь. Жалкая попытка ведьмы из Ордена затуманить мой разум. Ты думаешь, я поверю в твои сказки?
Он шагнул ко мне, и я невольно отступила назад. Он был не просто зол — он был опасен. Это был не тот уставший, израненный дракон, которого я лечила. Передо мной стоял наследный принц во всем своем высокомерии и мощи, уверенный, что его похитили из родного дома.
— Я даю тебе последний шанс, — прорычал он, нависая надо мной.
Его тень в лунном свете казалась огромной и хищной. — Сними свои чары и верни меня обратно. Или можешь прямо здесь, на своем гнилом болоте, прощаться с жизнью.
Я смотрела на него, и что-то в его облике было не так.
А потом я поняла — на его груди и шее не было камня.
Мало того, в его драконьей ауре я не видела ни следов недавнего падения, ни перелома.
Передо мной стоял совсем не тот дракон, которого я совсем недавно вытаскивала с того света.
Его кожа была чистой, без единого шрама, без единой каменной жилки. В его золотых глазах не было ни усталости, ни боли, ни сомнений, которые я видела утром. Только холодная ярость и готовность ударить.
Я сделала шаг назад. Потом еще один. Спина уперлась в шершавую кору дуба, и я поняла, что отступать больше некуда.
— Тайрен… — сказала я внезапно севшим голосом. — Стой. Я не враг тебе.
Он не слушал. Он шагнул ко мне одним плавным, хищным движением, и между нами осталось не больше полушага. Его рука поднялась. Пальцы были уже в ладони от моего горла.
В голове мелькнула нелепая, злая мысль: «Я вытащила тебя с того света. А ты собираешься за это меня убить». И следом горькая усмешка самой себе: вот она — драконья благодарность.
И в этот момент запястье обожгло.
Я охнула и уставилась на свою руку. Серебряные ветви, которые появились утром вместо камня, вдруг ожили. Они поползли вверх, ветвясь, утолщаясь, будто дерево за одну секунду решило вырасти до локтя.
Тайрен застыл.
Он пытался двинуться, и не мог. Мускулы на его предплечье вздулись, на виске проступила жила, но тело не слушалось, будто воздух вокруг него внезапно затвердел.
У меня же внутри все загудело. Кожа под узором вибрировала, как будто кто-то провел пальцем по натянутой внутри меня струне.
А потом я услышала шепот.
Сначала он был похож на шелест камыша. Потом были голоса. Много голосов, переплетенных в один, говорящих на языке, которого я никогда не слышала. Я не понимала ни слова.
Но одно вдруг прозвучало чисто и ясно, на моем собственном языке, будто кто-то невидимый наклонился к самому моему уху и выдохнул: