И как на это отреагирует наследный принц?
Не скажет ли, что не желает видеть порченый товар?
Возможно, потому наг и предложил мне затворничество? Из лучших побуждений, представляя реакцию принца на оскверненную невесту?
В Империи репутации будущей жены уделяется очень много внимания. Дева должна быть не только непорочной физически, но и ограждаться от всевозможных соблазнов в течение жизни. В идеале — вообще не лицезреть мужчин кроме супруга, тем более обнаженных.
В этом плане я уже скомпрометирована. Во время тренировок и торсы, и руки, а иногда и ноги по самые бедра видны. Про купальни вообще молчу — парни не особо стеснялись, разгуливая по коридору в одной небрежно повязанной вокруг пояса простыне.
Но одно дело предполагать, а совсем другое — провести ночь с «заменой жениху».
Находясь в смятении, я даже осмелилась переспросить, чтобы наверняка:
— Вы уверены, что у них так принято?
Император недовольно сдвинул брови.
— Их традиции прописаны в брачном договоре. Не я их выдумал. По мне, это позор и бесчестие, но ты девочка сильная, переживешь.
С аудиенции я вышла на подгибающихся ногах.
Стоило оказаться в коридоре, подальше от любопытных глаз слуг, как я забилась в нишу за очередной бесценной вазой и сползла по стене на пол, превращаясь в растерянное желе.
Лестно, что отец во мне так уверен.
Я вот в себе не очень.
Мысль о том, чтобы разделить ложе с Иньшеном, вызывала смешанные эмоции. От страха до почему-то предвкушения.
А вот будущее с его братом после такого пугало не на шутку.
Я далеко не сразу вернулась в отведенные нашей школе покои. Сначала пришла в себя и стерла с лица все следы эмоций. Но учитель все равно почуял неладное.
Тут нечеловеческой интуиции не нужно. Любая беседа с отцом всегда заканчивалась для меня потрясениями. Но сегодняшняя, пожалуй, переплюнула все предыдущие.
Господин Хайн вопросов задавать не стал. Зато его личная служанка (по слухам — невеста) Ронни протиснулась следом за мной в комнату и тщательно закрыла за нами дверь.
— Рассказывай! — приказала она, глядя, как я без сил валюсь на постель, даже не разувшись.
Подумала, подошла и принялась помогать мне стягивать униформу.
Мне было стыдно от собственной слабости, но тело ощущалось как чужое, руки — вареными, а в голове плавал туман.
Можно было бы подумать, что меня отравили, но вряд ли отец на такое бы решился. Я должна проиграть нагам, но с достоинством, а для этого пройти еще один тур отбора. Иначе продемонстрирую слабость рода Танли, что недопустимо.
Нет, это всего лишь моя слабая женская суть дает о себе знать.