Изнутри раздался дикий визг. Нечеловеческий, полный ужаса.
Я оттолкнулся ногами от брони и кубарем скатился вниз. Угодил прямо в окоп и слегка подвернул ногу. Острая боль прострелила щиколотку.
Грохнуло.
Тяжело. Глухо. Как будто великан ударил молотом по пустому котлу.
Изнутри танка ударило пламя. Оно вырвалось через люк, через смотровые щели башни. Языки огня лизнули броню. Черный, жирный дым повалил столбом. Запахло горелым мясом и порохом.
Боезапас сдетонировал?
Бах!
Второй взрыв. Еще мощнее. Башню качнуло. Она приподнялась на пару сантиметров и с тяжелым скрежетом осела обратно, перекосившись.
Танк замер. Мотор взвыл в последний раз и заглох. Наступила тишина.
Я сидел в окопе, привалившись спиной к земляной стене. Руки тряслись. Дыхание с хрипом вырывалось из глотки.
— Молодец, Сошников! — рядом раздался голос.
Громкий, хорошо поставленный… Командирский.
Я дернулся. Обернулся.
Неподалеку стоял мужчина. Немолодой. Лет пятидесяти. Лицо обветренное, темное, кирпичного цвета. Глубокие морщины у глаз. Щетина с проседью. Головной убор отсутствует. Волосы темные, зачесаны назад.
На нем была зеленая гимнастерка. Но воротнике большие малиново–красные петлицы с двумя золотистыми звездами. Командир? На поясе кобура, через плечо — портупея. В руке «ТТ».
Мужчина смотрел на меня. Спокойно. Оценивающе. Кивнул. Одобрительно.
— Молодец, Сошников! — повторил он. — Лихо ты его. Я прикажу другим делать, как ты.
Я открыл рот, но не издал ни звука. Слова застряли. Он назвал меня по фамилии, но откуда он меня знает?
— Надо отсечь пехоту! — не став ждать от меня ответа, крикнул командир, перекрывая шум возобновившейся пальбы. — Проверь пулемет! На правом фланге «Максим» молчит уже несколько минут! Если фрицы в траншею заскочат, нам хана!
И показал рукой направление. Ход сообщения уходил вправо, изгибаясь и теряясь в пороховом дыму.
Я кивнул. Язык все еще не слушался.
— Выполняй! — рявкнул командир и исчез за поворотом окопа.
Я встал. Нога ныла, но держала.
Бежать. Надо бежать.
Окоп снова петлял. Начали попадаться трупы. Они лежали вповалку. Молодые парни, поголовно одетые в старинные гимнастерки, со стальными шлемами на головах, сжимающие в руках винтовки Мосина. Почему–то с примкнутыми гранеными штыками. Окровавленные, бездыханные. Я машинально считал тела, но сбился на втором десятке. Начал просто перепрыгивать через них и двигаться дальше.
Я бежал, а в голове билась мысли. Где я? Что это за бой? Почему наши русские парни одеты в старинную форму, времен Великой Отечественной войны? Почему у них древние винтовки?