Я вылез на дорогу и долго смотрел вслед удаляющейся колонне. Пыль, поднятая колёсами, ещё висела в воздухе, медленно оседая на придорожные кусты. Я понимал, что через несколько часов немцы упрутся в мост, охраняемый пограничниками. Завяжется бой. И парней Терентьева неминуемо сомнут — противостоять такой силище, как три десятка пехотинцев с пулеметами — просто без шансов.
— Пошли быстрее, — сказал я Орлову. — Постараемся сильно не отстать. Вдруг получится подобраться к ним, когда они начнут бодаться с погранцами?
— Ты хочешь напасть на них с тыла? — Орлов, широко шагая, посмотрел на меня с сомнением. — Вдвоем?
— Там решим, по обстановке. В лобовую атаку с тем количеством патронов, что у нас осталось, бросаться, конечно, не будем, — ответил я. — А вот укусить их пару раз чувствительно за мягкое место вполне могут и два человека. Иногда и один человек может сделать больше, чем целый батальон.
Олег помолчал пару минут, механически переставляя ноги, а потом вполголоса выдал:
— Раньше ты таким отчаянным не был… Когда пару лет назад мы сцепились на Охте с фэзэушниками, ты просто сбежал.
Я не нашелся, что ответить.
Мы шли в быстром темпе. Шоссе по–прежнему тянулось прямой линией через лес, лишь изредка вокруг появлялись поляны. К полудню жара стала невыносимой. Воздух плавился над дорогой, искажая перспективу. Я щурился до рези в глазах, всматриваясь вперёд, и вдруг увидел в низине, где шоссе делало плавный изгиб, немецкие грузовики.
Я мгновенно спрыгнул с проезжей части, спрятался за дерево и присел на одно колено. Олег повторил мои действия без напоминания.
Немцы расположились на просторном лугу справа от дороги, поросшем высокой сочной травой. Место было выбрано грамотно — неподалеку протекал ручей — мелкий, прозрачный, с песчаным дном. Именно возле него они и устроили свой лагерь. Грузовики стояли прямо на обочине, а мотоциклы были припаркованы чуть в стороне, в тени раскидистого дуба — старого, могучего, с кроной, похожей на зелёное облако.
Мы с Олегом залегли на небольшой возвышенности, метрах в ста от места стоянки, и принялись наблюдать. Это был тот самый отряд, что обогнал нас час назад.
Похоже, что немчура решила устроить себе долгий привал — на берегу ручья горел костёр и два солдата, сняв мундиры, деловито крутили над огнем насаженную на вертел целую свиную тушу. Я присмотрелся — нет, это был не здоровенный хряк, а подсвинок, килограммов на тридцать–сорок. Но всё равно — на его приготовление уйдет еще часа полтора.
Остальные вольготно разлеглись на траве в одних майках, сняв сапоги и болтая в воздухе босыми ступнями. Они были расслаблены до предела. Карабины «Маузер» составлены в три пирамиды, а пулеметы так и вообще оставлены в кузовах «Опелей». «MG–34» с головного мотоцикла все–таки сняли, но он стоял в одиночестве неподалеку от костра — видимо его хозяин нашел себе занятие поинтереснее, чем присматривать за своим оружием.