Она закрыла журнал.
— И последнее. Пятое. — Альбина сложила руки на груди. — если узнаю что кто-то ходит курить за гаражами у школы — вызовом родителей в школу не отделаетесь.
— Старшеклассники там курят. — звучит голос с задней парты: — наши не курят. Наши туда драться ходят.
— Нечего там делать. — отрезает Альбина. — всем понятно?
Тишина.
— Я спросила: всем понятно?
— Понятно, Альбина Николаевна, — нестройный хор из тридцати двух голосов.
— Вот и хорошо. У кого есть вопросы ко мне? По учёбе, по субботнику, по чему угодно? — она обводит всех взглядом. Останавливается на Оксане Тереховой. Та выглядит хорошо, на ней сегодня все выглажено и аккуратно подшито, на ногах — такие же белые кроссовки, как и у Нарышкиной. С утра Альбина видела, что Оксана пришла в школу в бежевой «дутой» куртке, явно импортной и безумно модной, все эти «дутики» только-только в моду вошли… надо бы к ней домой зайти. А то получается, что эта Бергштейн вместе с Полищуком за границу укатили, а девочку одну оставили совсем… понятно, что квартира у нее по соседству с Нарышкиной, но это может даже хуже. Она видела какая фотография у этой Бергштейн на стене висит…
— Альбина Николаевна! — тянет руку Яна Баринова: — а мне обязательно в Москву ехать? Я же учебу пропущу!
— Если врачи сказали, что надо — значит надо, — отвечает она: — скажи спасибо что обнаружили у тебя опухоль благодаря тому, что раннюю диагностику провели всей школе. Ты и Полина Третьякова из десятого «Б» — у вас ранняя стадия, так что все излечивается, не бойся.
— Я не боюсь, просто пропускать не хочется…
— Это важное дело, Яна. Если образование доброкачественное, то даже операцию делать не будут.
— … эх… — девушка садится обратно за свою парту. Альбина смотрит на нее и думает что та и не знает что вся эта ранняя диагностика благодаря тому же Полищуку, который Раису Валерьевну и министерство каким-то образом (ха! Она конечно же знала — каким! Бабник!) уговорил чтобы те провели диагностику во всей школе. Альбина, конечно, не врач, но она предполагает, что вся эта возня дорого обошлась — сколько реактивов и рабочего времени потрачено. Но зато обнаружено целых десять школьников с подозрением на опухоли. После детального обследования осталось двое — Яна Баринова и Полина Третьякова, высокая девушка в очках и со стрижкой «каре». Девочек повезут в Москву, биопсию делать и уже там — решать, проводить ли операцию или нет. Однако если бы не эта диагностика…
Эти две девушки будут жить и даже не узнают, что обязаны этим одному бабнику, который наверняка ублажал Раису Вальерьевну всем своим тренированным телом… вот скотина!