Она прижала пальцы к вискам и выдохнула. Этот Полищук ее не интересует, у нее свои проблемы есть, у нее на носу сдача отчетности, у нее контрольная работа на носу, в РОНО опять вызывают, а Лермонтович с Борисенко снова подрался… а еще у нее нет кавалера, потому что Давида Витька покалечил и с Давидом она совершенно точно рядом даже не сядет после того что тот натворил. А кроме Давида и офицера-летчика у нее никого и не было, но Андрей улетел на Камчатку или Сахалин, куда там летчиков переводят и сейчас она совсем одна. А такая красивая женщина как она — не должна сама себе стулья ремонтировать или цветы покупать. В конце концов сколько этих мужчин там, за окном…
Чертов Полищук… чтоб ему там за границей пусто было!
Глава 2
— Ксюха, а Ксюха! А когда твоя Ирия Гай назад приедет? — мягко толкает в плечо ее Яна Баринова: — должна же была в среду, а?
Оксана легко уворачивается от игривого толчка подруги и отступает назад, чувствуя себя неожиданно хорошо. Обычно ей всегда было хорошо в школе, там все ходили одетые одинаково — в школьную форму. Ну… почти все, некоторые выпендрежницы вроде Лизки Нарышкиной ходили в джинсе, а хулиганы типа Лермонтовича — в спортивном костюме, отговариваясь тем, что форма в стирке или забыта.
Но в школе все равно все были похожими — у всех была одна и та же форма, всех кормили одинаковым обедом в столовой, выдавали одинаковые учебники, по четвергам у всех на обед был рыбный пирог и уха, по пятницам — яйца и булочка с маслом… там она не выделялась. Правда в отличие от остальных она всегда съедала свою булочку с маслом или рыбный пирог или сваренное вкрутую яйцо без остатка. Лизка Нарышкина терпеть масло не могла и брезгливо оставляла его на краю тарелки, Яна Баринова не притрагивалась к ухе в четверг, а Инна Коломиец вообще почти ничего не ела в школе. И только она — съедала все без остатка, какой бы ни был день.
Потому что ужина могло и не быть. И если отчим приходил в дурном настроении и пьяный — могло не быть и завтрака и нужно было терпеть до следующего обеда в школе.
Зато в школе все было одинаковым у всех… и поэтому ей было хорошо в школе. Гулять после школы с девчонками было весело, но она всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке, девочки никогда ничего не говорили, не попрекали ее тем, что она не могла заплатить за себя в кафе и ее всегда приходилось угощать, не обращали внимания на то как она одета… но она сама чувствовала себя неловко. Сколько можно смущаться каждый раз когда Лизка говорит «а пойдемте мороженного поедим!» или там «а в кино Гойко Митич опять без рубашки будет! Пошли!» и неизменно добавляла «Ксюха, да не переживай, я угощаю».