— Мария, — повторила она. — Волокитина.
— Приятно. — Дементьев улыбнулся. Сверху вниз. — Значит, вы — наши соперницы?
Он сказал «соперницы» тем особым тоном, которым говорят «ну ладно, поиграем» — когда старший брат соглашается погонять мяч с младшей сестрой во дворе. Не грубо. Не зло. Добродушно. И от этого добродушия хотелось его пнуть. Вот просто взять и пнуть по лодыжке… как это бы сделала Лилька. Но она — капитан команды и должна подавать пример… тем более что это будет смешно выглядеть, если она тут пинаться начнет.
— Мы — «Стальные Птицы», — сказала Маша ровно. — Первая лига.
— Знаю, знаю, — кивнул Дементьев. — Геннадий Валерьич рассказывал. Молодая команда, да? Только собрались?
— Полгода.
— Ну вот. Полгода — это хорошо. Все с чего-то начинают. — Он положил руку ей на плечо. Тяжёлую, тёплую. Покровительственно. — Вы не переживайте. Мы аккуратно. Без жести.
Маша посмотрела на его руку. Потом — на него. Дементьев убрал руку.
Ростовцев свистнул. Коротко, по-тренерски — два пальца в рот, резкий свист, который мгновенно остановил все мячи. «Медведи» собрались у сетки. «Птицы» подтянулись с другой стороны.
Команды встали друг напротив друга, и разница была видна невооружённым глазом. Не нужно было быть спортивным аналитиком, чтобы понять очевидное: они были из разных миров. Как будто две разных породы. Медведи возвышались над Птицами как взрослые над подростками — на голову, на полторы, а Балашов, стоявший в центре, — казалось, смотрит откуда-то с балкона второго этажа.
— Значит так, — сказал Ростовцев, выходя вперёд. — Знакомимся. Это — формальность, но формальность нужная. Мы — «Медведи Урала». Парни, перед вами — «Стальные Птицы» Колокамского металлургического комбината, молодая команда, первая лига, только начали свой восход вверх. Это вот — тренер, Виктор Борисович.
— Очень приятно. — выступил на шаг вперед Виктор.
— Руководство договорилось о тренировочном матче. Никакой огласки, как вы видите, все свои. Кто бы не выиграл… — на этих словах бровь Ростовцева скептически искривилась: — кто бы не выиграл — это останется в этом самом зале. Иначе сами понимаете… — он поморщился. Кажется, что вместе с ним поморщились и все присутствующие в зале.
— А чего они морщатся? — тихо спросила Алена Маслова: — им-то чего? Они вон какие здоровенные, выиграют сейчас, а нам потом перед поездами с босой грудью стоять…
— Вот только не надо сейчас, Вазелинчик, с больной головы на здоровую перекладывать. — толкает ее в бок Айгуля Салчакова: — это из-за тебя мы потом в Леди Годиву всей командой играть будем!