Лавров улыбнулся. Отпустил. Перевёл взгляд дальше — на Арину, на Валю, на Кондрашову. Скользнул по лицам. Остановился на Масловой. Маслова порозовела и уставилась в пол.
За спиной Лаврова раздался голос Зуева — громкий, с места:
— Граф, хорош павлина включать, тут люди ждут!
— Константин Зуев. Либеро, — Дементьев даже не повернулся, просто ткнул большим пальцем себе за спину.
Зуев протиснулся вперёд — юркий, невысокий по меркам команды, с короткой стрижкой и физиономией человека, которому всё смешно. Он подскочил к сетке, перегнулся через неё — нарушая все протоколы — и пожал руку сразу двоим: Маше и стоящей рядом Арине.
— Зуев. Костя. Можно просто Зуб. — Он оглядел «Птиц». — Девчата, не дрейфьте. Мы нормальные. Ну… — покосился на Лаврова, — почти все.
— Константин, — сказал Ростовцев.
— Молчу, Геннадий Валерьич.
Он не замолчал. Он отошёл на полшага, но продолжал разглядывать «Птиц» с откровенным, детским любопытством — как мальчишка, впервые попавший в зоопарк. Без злости. Без превосходства. Просто — интересно. Женская команда. Маша в свою очередь — представила своих, как всегда едва не забыла про Сашку, которая снова спряталась на виду. Все пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны площадки — на разминку.
— Интересные ребята. — сказала Маслова, оглядываясь через плечо на «Медведей»: — особенно этот… Лавров. Чем-то на Томаша похож, а? Как думаете, у нас с ним…
— Ты сперва матч выиграй, Вазелинчик. Тебе еще проходящие поезда на холме радовать своими прелестями… не выросшими.
— Эй!
— Вероятность выиграть у них меньше десяти процентов. — заметила Синицына: — сильная команда, высокие игроки… а у нас — Маслова и Бергштейн едва по метр семьдесят. Разница в росте между Балашовым и Бергштейн… сорок сантиметров. Почти полметра. У него еще и руки длиннее… плечи шире. Такой блок не пробить.
— Да уж… — Айгуля Салчакова выпрямилась и бросила взгляд на самого высокого «медведя»: — здоровенный… и правда, как его блокировать?
— Как говорил тащ генерал Ермаков — каком кверху! — встречает в разговор Лиля.
— Всего одна встреча с армейскими тебя жутко испортила, Бергштейн.
— Это она их испортила. Сколько десантников потом в госпитале после нее оказалось…
— А я еще фразочку знаю!
— Помолчи, Лилька… значит так. — Маша повернулась к своим девчатам: — играем в полную силу. Пленных не брать, мужчин не жалеть. Кто упал — добивать.
— Как не брать пленных⁈ А если я и этот Лавров…
— Ладно, Лаврова Аленке оставьте. Если выиграем — отдам вам город на три дня на разграбление. — великодушно соглашается Маша: — если проиграете… сами знаете, что будет.