— Они морщатся, потому что если они выиграют, то никакой чести в том нет — подумаешь девчонок выиграли. А проиграют — вдвойне позора хлебнут — девчонкам проиграли. — вполголоса поясняет Юля Синицына: — и Салчакова права, это ты во всем виновата, Маслова. Надо бы хороший лифчик надеть…
— … в любом случае! — повышает голос Ростовцев: — это всего лишь тренировочный матч, так что я ожидаю что никто никого не покалечит! — он поворачивается к своей команде: — вам понятно? Это же девчонки, сами видите!
— … бесит меня этот тренер…
— Тренировочный матч, пять партий, правила стандартные. Представьтесь друг другу, пожмите руки, потом — каждый на свою половину. Разминка полчаса, в пять — начинаем. Вопросы?
Вопросов не было.
— Давайте, — Ростовцев кивнул Дементьеву. Капитан «Медведей» шагнул вперёд — один шаг, и он уже у сетки — и начал представлять свою команду. Жестом, по одному. Каждый названный делал шаг вперёд и протягивал руку через сетку.
— Сергей Князев. Связующий.
Князев шагнул. Худощавый, в очках на резинке, лицо сосредоточенное. Пожал руку Маше — коротко, сухо. Скользнул взглядом по остальным. Задержался на Синицыной — на долю секунды, на её блокноте. Чуть приподнял бровь. Синицына заметила и закрыла блокнот ладонью.
— Сергей Михайлов. Диагональный.
Михайлов — гора. Квадратный, молчаливый, лицо как гранитная плита. Пожал руку Маше — кивнул. Всё. Ни слова. Посмотрел поверх голов, как будто «Птицы» были прозрачные.
— Евгений Балашов. Центральный блокирующий.
Балашов уже знакомился — улыбнулся, помахал рукой, как старый знакомый. Лилька помахала в ответ. Балашов наклонился к сетке — ему пришлось нагнуться, как будто заглядывал в окно первого этажа, — и сказал негромко:
— Вы только мячей не пугайтесь. Мы постараемся потише.
Он сказал это мягко. По-доброму. С настоящим сочувствием в голосе. Как большой пёс, который осторожно обнюхивает котёнка.
И вот от этого «потише» — у Лильки что-то дёрнулось в лице. Быстро, мгновенно — и пропало, она как будто на мгновение стала взъерошенной кошкой — раз и это выражение пропало, на лице снова засияла ее вечная улыбка. Но Маша заметила.
— Андрей Лавров. Центральный блокирующий.
Лавров шагнул вперёд — и что-то произошло с воздухом. Или с «Птицами». Или с тем и другим одновременно.
Он двигался иначе. Не шёл — выходил. Как на сцену. Тёмные волосы, серые глаза, скулы, лёгкая полуулыбка. Он подошёл к сетке, протянул руку Маше и задержал пожатие на секунду дольше, чем нужно.
— Мария, — сказал он. — Красивое имя.
— Спасибо, — сказала Маша ровно. — Можно руку обратно?