Она сделала паузу.
— И отдельно. Мальчики — Лермонтович, Черпаков, Борисенко — вас завхоз попросил помочь перенести парты из кабинета на первом этаже в актовый зал, вы у нас мужчины, вам и дело по плечу. Там ремонт начинается. Это до субботника, в пятницу после уроков. Полчаса работы, не больше. И не вздумайте снова там подраться, Лермонтович! Борисенко, а ты уже одной ногой в комсомоле, тебе стыдно должно быть!
Лермонтович обречённо вздохнул. Черпаков хмыкнул. Борисенко — худощавый, молчаливый парень с задней парты — просто кивнул.
— Третье. Стенгазета. Октябрьский выпуск. — Альбина посмотрела в сторону девочки, сидящей на первой парте у стены, с аккуратно заплетённой косой и круглым, веснушчатым лицом. — Комарова, ты у нас ответственная за стенгазету в этом месяце. Как продвигается?
Риточка Комарова, активистка и хорошистка — вскочила с места мгновенно, будто пружинку скрытую нажали.
— Альбина Николаевна, мы почти закончили! — отрапортовала она: — Тема — «Комсомолу семьдесят лет», к юбилею. Заголовок написали, статью Гуреева переписала начисто, Катя Соловьёва рисунки сделала. Осталось только вклеить фотографии с прошлогоднего смотра строя и песни и написать стихотворение. Лиза Нарышкина обещала стихотворение, но пока не сдала.
Тридцать одна пара глаз повернулась к Нарышкиной. Та невозмутимо выдула розовый пузырь из жвачки, втянула его обратно и пожала плечами.
— Будет стихотворение, — сказала она. — К пятнице. Про комсомол. И промискуитет. И ЦК КПСС.
— Хорошо. — кивает Риточка Комарова: — это хорошо. Мы же будущие комсомольцы, а потому должны и в ракетной технике разбираться.
— Так. — сказала Альбина: — надеюсь ты пошутила, Нарышкина. Чтобы я от тебя этого слова больше не слышала. А то придется с твоей мамой разговаривать. Снова.
— То-то она рада будет. И это не мои стихи. Это одной современной поэтессы, — Нарышкина сложила руки на груди. Альбина вздохнула. Это ведь мама Лизы подняла вопрос о «нездоровых отношениях школьников и физрука», что и привело к тому, что Полищук из школы ушел, вот теперь Лиза на свою маму и дуется, уже месяц почти. Но с конфликтом «отцов и детей» или в данном случае матерей и дочек Альбина ничего поделать не могла, тем более что и сама считала что Витька зря заявление написал, но там скорее совпало так — он все равно уходить собирался, Комбинат ему условия лучше предложил, уже и квартиру выделили и машину обещали за год… да и зарплата там выше раза в два чем у школьного учителя, все-таки Металлургический Комбинат, надбавка за вредность, надбавка за что-то еще, вот и выходило немало. Впрочем, Альбина Витьку не осуждала, рыба ищет где глубже, а человек где лучше, это нормально. Нормально же?