Бела была в том, что заканчиваться они и не думали.
— Командир! Они перестроились и идут в наступление! — Рявкнул на редкость башковитый новобранец «Сотни», Юха. — Надо отступать на площадь за баррикаду.
Веззам кивнул, вскочил на выступ стены и жестом дал отряду знак уходить.
— Вот там-то мы им и обеспечим тёплый приём! — злорадно ухмыляясь, проговорил Юха. — Наши парни приготовили пару сюрпризов.
У парня обнаружился талант к ведению боёв в городской черте. Именно Юха предложил в случае прорыва завалить боковые переулки и сделать недоступными для прохода — так можно было вести захватчиков по продуманному маршруту. А это позволяло подготовить занятные способы уменьшить число противников.
— Заманиваем их глубже, давайте! — торопил Веззам. — Юха, дуй вперёд, предупреди наших.
— Айе, командир!
Веззам с трудом увернулся от просвистевшей рядом с ухом стрелы и злобно зыркнул на лучника из защитников стены. Тот виновато развёл руками: дескать, в таком столпотворении можно случайно и своих зашибить, без обид.
Отряд спешно свернул на прилегавшую к площади улицу. Каменное Святилище Нижнего города ещё не поддалось огню, и ваграниец молился, чтобы этого не случилось: внутри наверняка оставались люди, решившие укрыться в доме божьем. Но проверять и спасать мирян времени не было. Разделившись, наёмники стекались на площадь, лихо перемахивая через нагромождение сбитых досок, телег и мебели из ближайших таверн. Баррикаду предусмотрительно поливали водой, чтобы не загорелась.
— Сейчас начнётся.
Веззам оглянулся. Над ним, забравшись на покрытый копотью чумной столб, свесился Юха. Юха Рваное ухо — так он сам себя называл. И действительно, левое ухо у парня почти отсутствовало. Говорили, ещё в детстве Юха забежал на герцогскую псарню как раз перед охотой — ну и получил отметину на память, благо вообще остался жив. Сейчас же кривое ухо, отливавшие медью в пламени пожара растрёпанные жёсткие волосы да свёрнутый набок нос на веснушчатом лице придавали юнцу вид настолько лихой и бандитский, что впору было вербовать в банду к каким-нибудь Чирони.
— Не лезь особо, — предостерёг его Веззам. — Ты не солдат и плохо дерёшься в открытом бою. Убирай их исподтишка.
— Айе, Первый! Идут!
— Готовсь! — проревел Веззам, и остатки бойцов, проверявших ловушки на площади, заняли свои места.
Передышка оказалась слишком краткой. Ваграниец едва успел перевести дух, как на площадь высыпали солдаты Эккехардов.
— Ройко, давай! — что есть мочи заорал Юха, когда противник направился к баррикадам через нависавшую над улицей галерею меж двумя домами. Притаившиеся на галерее «сотенцы» слаженно перевернули чаны с кипятком на головы первых рядов противника.