— Командир! — проревел вновь вскарабкавшийся на столб Юха. — Западный квартал! Черти проломили ещё одни ворота!
— Дерьмо!
Веззам жестом согнал новобранца со столба и сам залез, чтобы посмотреть на происходящее. Небольшие, и, казалось, крепко забаррикадированные Западные ворота пали, и поток неприятеля направлялся прямиком на площадь. Удержать баррикаду с двух сторон «Сотне» не хватило бы сил.
— Что там с подмогой? — спросил он у бойцов.
— Ждём!
— Стоим и удерживаем. Рассредоточиться по переднему и левому флангу — там будет жарче всего.
Ваграниец поднял глаза наверх. Над пытающим городом занималась заря.
— Ну, мы хотя бы дожили до рассвета, — словно прочитав его мысли, сказал Юха. — Не хочу умирать во тьме.
Эбнер Каланча крякнул, схватившись за слишком тяжёлый камень: спину прострелила вспышка невыносимой боли, а колени едва не подломились. Все кости ломило от усталости, а голова с трудом соображала от нехватки сна. Стены города ещё стояли, но ополчению всё труднее давалось отбиваться.
— Мастер Фалберт, — обратился подоспевший боец «Сотни». Отряд с площади запрашивает подмогу! Проломлены вторые ворота, защитники с площади не справляются.
— Покажи, где мы вообще справляемая, — раздражённо прошипел Каланча. — Нет у меня свободных людей. Разве что с десяток дам. Не больше.
— Лучше, чем ничего, — пожал плечами наёмник. — Готов забрать их немедленно. Там, — он кивнул в сторону площади с баррикадами, — стало очень жарко. Как бы нас всех не сожгло.
Каланча устало облокотился о стену.
— Давно служишь в «Сотне»?
— Пять лет, считаюсь долгожителем. Меня зовут Крипп.
— Вот что, Крипп. Бери людей и вали с этой чёртовой стены.
— Спасибо, мастер Фалберт.
— Хотя погоди… — Эбнер привстал на цыпочки и аккуратно выглянул из-за зубца укреплений. — Ну-ка подойди сюда, боец. Видишь, что там у реки?
Крипп подчинился и выглянул.
— Войско, мастер. Не Эккехарды. И не король Грегор.
— Я стал подслеповат, не различаю гербов. Ты у нас глазастый?
— Попробую рассмотреть.
Крипп безбоязненно вскочил на стенной парапет и прищурился.
— Навскидку тысячи две, — отчитался он. — Вижу много стягов с чёрной секирой на белом поле. Не знаю таких.
— Я тоже не знаю, — в замешательстве ответил Фалберт. Другие есть?
— Да, ещё один герб. Чёрт, много мелких деталей, не могу всего разглядеть. Вроде скрещённые меч и топор… Волдхарды? Но над оружием золотой кораблик… и фон пурпурный.
Каланча, не поверив, сам подтянулся на парапете, чтобы попытаться разглядеть детали.
— Меч и топор — это Волдхарды. А кораблик на пурпуре — герб Дома Аро Гацонских… Значит… Хранитель милостивый, это же леди… Принцесса Рейнхильда!