Дерево и металл не взорвались, а просто рассыпались в щепки и пыль, сметенные этой неумолимой лавиной энергии. Валь Ом исчез в образовавшемся проеме, впустив в темноту бара гулкое эхо своего вторжения.
Уголки моих губ дрогнули в едва заметной улыбке, которую никто, кроме меня, не видел. Все шло по плану.
Пока Валь Ом исчезал в клубах пыли и щепок, я уже спускался с крыши, мои нити работали как альпинистские тросы, доставляя меня к развороченному входу за считанные секунды.
Параллельно я подключался к своим нитям, во множестве распределенным по внутренностям бара.
В тот самый момент, когда Поток Валь Ома разорвал дверь, вокруг него сработали мои ловушки. Не одна, не две — десятки. Те самые нити, на установку которых я потратил несколько часов, чтобы наверняка поймать такую крупную дичь, ка поздний Вулкан. Они были многослойной сетью, коконом, сплетенным из десятков разных Буйств Потока, тщательно замаскированных и активируемых по цепной реакции.
Как только Валь Ом пересек порог, первая волна накрыла его. Буйство Усталости — невидимая тяжесть, давящая на веки, на мышцы, высасывающая силы прямо из костей. За ним Буйство Оцепенения — ледяные иглы, замедляющие нервные импульсы, делающие движения вязкими и тяжелыми. Парализующие токи, ядовитые испарения, ослабляющие барьеры, искажающие восприятие — все это обрушилось на него одновременно, сплетаясь в единый, удушающий саван.
Но он был Кайтос. Поздний Вулкан. Его Поток взревел в ответ, яростный и необузданный.
Он был как дикий бык, попавший в сети. Он рвал их, сжигал чистой силой, его энергия выжигала мои яды, ломала парализующие структуры. Сети трещали, нити лопались с сухим треском, но их было слишком много.
Я шагнул внутрь, в полумрак, наполненный клубящейся пылью и яростным свечением борющихся энергий. Теперь я взял управление на себя.
Мои пальцы сомкнулись в воздухе, и каждая из тысяч нитей, оплетавших могучее тело Валь Ома, стала продолжением моих рук.
Я не пытался пересилить его — это было невозможно. Я делал то, что умел лучше всего: изматывал, изводил, находил слабые точки.
Он был невероятно силен. Казалось, еще одно усилие — и все мои хитрости рассыплются в прах. Но накопительный эффект делал свое дело. Его движения становились все медленнее, удары — менее яростными.
Его могучее тело, способное выдерживать прямое попадание снаряда, дрожало от напряжения. Он больше не рвал сети, а пытался их растянуть, раздвинуть, но они лишь сжимались плотнее.
Наконец, его левое колено подкосилось, ударившись о пол с глухим стуком. Он попытался подняться, его Поток снова вспыхнул, но это было уже похоже на агонию.Правое колено последовало за левым.