Воздух был густ от запаха дорогих духов, лака для пола и легкого напряжения. Я неотступно следовал за Юлианной, сохраняя дистанцию в два шага. Мое сознание было разделено: часть его отслеживало выражения лиц, руки в карманах, неестественные паузы в разговорах, а другая — раскинула невидимую сеть из нитей Ананси.
Они струились по стенам, скользили по паркету, ощупывали пространство под постаментами скульптур и за тяжелыми портьерами. Каждый всплеск чужого Потока, каждый резкий звук заставлял мои нервы натягиваться струной.
А Юлианна тем временем парила в центре внимания, улыбаясь, обмениваясь легкими любезностями. Тем не менее ее глаза, как и мои, постоянно сканировали толпу. Благо, ничего так и не произошло.
Затем была церемония открытия мемориальной доски в честь дружбы двух королевств в Парке Вечных Снегов. Площадка была окружена высокими елями, припорошенными инеем. На деревянном помосте установили микрофоны, вокруг столпились чиновники, журналисты, зеваки.
Именно здесь, когда Юлианна готовилась произнести речь, мои нити, ползущие под деревянным настилом трибуны, наткнулись на аномалию. Не энергетическую — устройство было механическим, тщательно замаскированным.
Компактный корпус, провода, соединенные с детонатором и зарядом, достаточным, чтобы разнести трибуну и несколько первых рядов в клочья.
Не меняя выражения лица, не ускоряя шаг, я послал по нитям тончайший импульс. Энергия просочилась по невидимым каналам, достигла механизма. Но не разорвала провода — это могло спровоцировать взрыв.
Вместо этого я приказал энергии проникнуть в сам детонатор, кристаллизовать его начинку, превратить ее в инертную массу. Через минуту от устройства осталась лишь безвредная железяка, полная взрывчатки.
Я не подал вида, продолжая наблюдать за толпой, выискивая того, кто мог привести механизм в действие. Но никто не дрогнул. Профессионалы.
Остаток церемонии прошел без сучка без задоринки. Юлианна произнесла свою речь, ей аплодировали. Никто, кроме нас двоих и, возможно, затаившегося где-то убийцы, не знал, насколько хрупкой была эта идиллия.
Еще несколько мероприятий этого дня тоже прошли без эксцессов, но это не значило, что я расслаблялся на них. И только когда дверь нашего номера в «Серебряном Шпиле» закрылась за нами, отсекая гул города и назойливые взгляды, я позволил себе мысленно выдохнуть.
Напряжение дня стало спадать, обнажая глубинную усталость. Я почувствовал, как ноют мышцы спины и плеч от постоянной готовности к броску.
Юлианна, сбросив на диван изящную, но неудобную шляпку, повернулась ко мне. Ее лицо было маской усталости, но глаза сохраняли живость.