Сон накрыл меня как волна — густой, беспросветный, без сновидений.
Очнулся я от неприятного, тянущего ощущения где-то в глубине сознания. Ощущения, что что-то не так. Что я проспал.
Я заставил себя открыть глаза. Комната была залита ярким утренним светом, явно не семичасовым. Я лежал не в кресле, а на том самом диване, что стоял в гостиной зоне. И на мне лежало одеяло. Тяжелое, бархатистое, которого я на себя не набрасывал.
Холодная струя адреналина вкололись в кровь, моментально смывая остатки сна. Как долго я проспал? Кто накрыл меня одеялом? Где Юлианна?
В этот момент из-за двери в основную комнату донеслись приглушенные, но отчетливые звуки: мягкие шаги, шелест ткани, звон вешалок. Она уже проснулась и теперь собиралась.
Проклятие. Я вскочил с дивана, сбрасывая с себя одеяло. Моя одежда была помятой, на ней остались следы уличной пыли и смога.
Это было непозволительно. Вид помятого, невыспавшегося телохранителя вызвал бы ненужные вопросы у Ленака и его людей, если бы они увидели меня выходящим из комнаты принцессы.
Я сконцентрировался на доли секунды. Десятки невидимых нитей Ананси выстрелили из моих пальцев, обволокли ткань моей рубашки и брюк. Они задвигались, словно тысячи крошечных рук, тщательно разглаживая складки, стряхивая невидимые частицы пыли, возвращая ткани хоть какую-то видимость презентабельности.
Когда с этим было покончено, не тратя больше ни мгновения, я шагнул к двери, ведущей в главную комнату, и распахнул ее.
Мое предсознание ожидало увидеть ее уже одетой, возможно, завтракающей или отдающей распоряжения служанке. Реальность оказалась иной. Юлианна стояла посреди комнаты, залитая утренним светом из большого окна.
Ее черные волосы, еще влажные, были распущены по плечам. На ней не было ничего, кроме большого банного полотенца, обернутого вокруг тела и закрепленного чуть выше груди.
Она была сосредоточена, ее взгляд скользил по нескольким роскошным платьям, разложенным на спинке дивана — явно готовясь выбрать одно из них для сегодняшних мероприятий.
Ее голос прозвучал ровно, безразлично, как если бы она комментировала погоду.
— Доброе утро. Надеюсь, выспался. Я отключила твой будильник. Все равно ты ничем не мог бы помочь мне с сборами. — Она провела пальцами по ткани одного из платьев, оценивая текстуру. — К тому же, я прекрасно понимаю. Твое тело, даже с твоими… ухищрениями, осталось обычным. Спать по три-четыре часа в сутки для тебя недостаточно. Работа телохранителя требует ясности ума, а неспособный соображать охранник мне не нужен.
Ее слова были произнесены с холодностью, в них не было ни капли заботы, только чистый, беспристрастный расчет. И именно это заставило меня нахмуриться. Это было слишком логично. Слишком прагматично. Слишком… удобно для меня.