Ход я не сбавлял, надеясь обойти женщин.
— Это мы слышали. — Дородная и не думала меня пропускать. — А откуда взялся такой? Слухи ходят, что ты сын Николая. Это правда? Когда он успел? А мать кто?
— Я и правда буду жить у Николая, — ответил я. — Считайте, что я его сын.
— А мамка тогда где? — подключилась носатая. — А то ишь, был нормальный мужик, жил себе тихо, и вдруг сын у него. Откуда?
Ну, кажется, всё ясно. Местные незамужние женщины всерьёз решили охомутать холостого и завидного жениха, и увидели угрозу в моём появлении.
— Издалека я.
— Это откуда ж такое «издалека»? А мамка-то жива? Или помёрла? А чего Николай раньше молчал? Может, ты и не сын вовсе, а так, голову ему дуришь? Я вот слышала…
В этот момент дверь кузницы за моей спиной распахнулась, и Илья вышел на порог, вытирая руки тряпкой. Он посмотрел на баб, потом на меня, и его широкое лицо посуровело.
— Вы чего к парню прицепились? Не видите, человек делом занят. А ну, брысь по своим делам.
Дородная возмутилась было:
— Ты кого брысью назвал? Ты иди, своим молотом маши! А то ишь!
Илья даже бровью не повёл, просто стоял в дверях и смотрел на неё пристально.
После недолгой игры в гляделки дородная явно проиграла.
— Ну, и ладно, — буркнула она, отступая. — Тогда я к Коле пойду, у него самого спрошу, что это за сын у него тут такой.
Она обожгла меня гневным взглядом.
А мне стало так смешно, что я едва удержался, чтобы не расхохотаться. После проблем Дубового Яра мне это показалось таким простым и человеческим. Даже и не думал, что соскучусь по таким простым и житейским проблемам.
— Иди-иди, — махнул рукой Илья.
Бабы развернулись и зашагали прочь по дороге, переговариваясь шёпотом, будто на шипящем змеином языке. Но не сделали они и десяти шагов, как из-за забора выплыла вереница гусей. Видимо, среагировали на знакомый язык.
Вожак вытянул шею, расправил крылья и с воинственным гоготом бросился в атаку женщинам наперерез. За полководцем рванула вся стая.
Дородная взвизгнула и подхватила юбку. Носатая отмахнулась рукой, но вожак ущипнул её точно в локоть. Началось побоище: бабы отбивались руками и ногами, гуси наступали клином, хлопая крыльями и вопя так, что в ушах звенело.
— Ах ты зараза! Пошёл! Кыш отсюда, пернатая дрянь! — Носатая пнула вожака, но тот увернулся и клюнул её в лодыжку.
Я стоял и смотрел на это, прижимая к себе Нику, которая при виде гусей тут же запрыгнула мне на руки. Илья рядом тоже смотрел.
— Каждый день так, — сказал он, не скрывая удовольствия, и ушёл обратно в кузницу.
Бабы наконец вырвались из гусиного окружения и почти бегом скрылись за углом. Гуси победно загоготали и строем двинулись дальше по дороге с видом победителей. Один из них горделиво покосился в нашу сторону, но к кузнице приближаться не решился.