— Да разве возможно так растолстеть? — искренне удивился Генка.
— Поверь мне, можно, — кивнул я, вспомнив фанатов фастфуда из прошлой жизни.
— И правда, — подтвердил Анатолий. — Знавал я одного барона из глубины северных земель. Любил он что послаще да попышнее. Так отъелся, что с трудом ходил. Свита ему стул подставляла, когда он садился, потому что сам мог и мимо стула сесть.
— Соус я ещё сделаю, — успокоил я обжор. — А лаваши на вас. И скоро будем заниматься остальными ингредиентами.
Из угла, где Елена возилась с Тихоном, донеслось её недовольное ворчание:
— Кто так повязки накладывает? Это же не мешок с картошкой, а человеческая нога.
Я промолчал. Повязки накладывала Глафира, но выдавать соседку я не собирался.
Елена сняла старые бинты, осмотрела раны, пощупала кожу вокруг, игнорируя жалобные стоны Тихона. Потом достала из сумки склянку с тёмной жидкостью и велела Тихону выпить.
— Что это? — бортник покосился на склянку с подозрением.
— Пей и не спрашивай, — отрезала Елена.
Тихон покорно выпил, скривился и закашлялся.
— Горькое, зараза…
Елена посмотрела на него, и Тихон мгновенно замолк.
Она быстро и аккуратно перевязала его заново. Потом повернулась ко мне и протянула один из бутыльков.
— Вот, возьми. Это восстанавливающее зелье. Действует постепенно, ускоряет регенерацию. Давай ему по глотку утром и вечером.
— А почему не зелье мгновенного лечения? — с любопытством спросил я. — Оно же быстрее.
Елена поглядела на меня.
— Зелья исцеления и вправду работают быстрее. У них моментальное действие, но они сильно перегружает организм. В бою, или при опасных ранах, когда нужно срочно поставить воина на ноги, они незаменимы. Но в спокойной обстановке, нет необходимости спешить. Лучше давать зелья постепенного лечения. Так не будет осложнений и побочных эффектов.
Я кивнул, запоминая науку и убрал бутылёк.
В этот момент в помещение вошёл Ратибор. Увидев Елену, склонившуюся над Тихоном, он замер на пороге, и лицо его озарилось тем выражением, которое я уже научился распознавать: бард готовился к выступлению.
— О, что за утренняя звезда посетила нашу убогую лачугу! — возвестил он, прижимая здоровую руку к груди.
— Ты за языком-то следи, — тут же возмутился Анатолий из кухни. — А то Николай услышит и такую тебе лачугу устроит.
— Понял, исправляюсь! — Ратибор откашлялся и попробовал снова: — О, украшение наших палат!
Я едва сдержал смех. Елена лишь поморщилась.
— Ты, что ли, раненый?
— О да! — Ратибор трагически вздохнул. — Страдаю я, израненный судьбою, стенаю от отсутствия любви…
Елена, не обращая ни малейшего внимания на этот словесный поток, подошла к нему, взяла за руку и осмотрела повязку. Потом, без предупреждения, одним рывком содрала присохший бинт.