— А мама говорит, что она ведьма. — сказал Генка.
Я смерил парня строгим взглядом и хотел было ответить, но меня опередил Тихон.
— Зато она мне жизнь спасла.
Генка попытался что-то возразить, но я припечатал.
— Послушай меня, Гена, не смей произносить таких слов.
— И ты на её чары поддался, значит, правильно мамка говорит.
— Нет, я просто благодарный. Елена, стоило только ей узнать о раненых, мигом отправилась их спасать. Я не слышал от неё ни одного плохого слова ни о ком. Надо ли мне напоминать, как мы познакомились с тобой? Я рад твоей помощи и знаю, что люди порой ошибаются. Но учись признавать свои ошибки и делать верные выводы.
— Макс, ты в порядке? — спросил Анатолий.
— Да, — ответил я, не сводя взгляда с поникшего Генки.
— Просто у тебя глаза вдруг засветились.
В этот момент, калитка распахнулась, и во двор вошёл Николай. Под мышкой он тащил четыре куриные тушки, перетянутые верёвкой и связку шампуров.
— А я с добычей, — радостно объявил он.
Шаурма. Первая проба
Слова Анатолия о том, что у меня засветились глаза, заставили всерьёз задуматься.
Я вдруг вспомнил, как вспыхивали глаза Виктора, когда он злился. А вдруг это персональное проклятие тавернщиков? Или Виктор меня успел покусать?
Ника что сидела под лавкой, негромко пискнула, будто подтверждая: да, хозяин, было дело.
Николай, заметивший напряжение, вопросительно посмотрел на нас. Я перевёл дыхание и повернулся к Генке.
— Не говори так больше. Не дело это, людям, которые всем помогают, вместо благодарности говорить гадости в спину и клеймо ведьмы вешать.
Парень осторожно кивнул. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная куда деть руки, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.
Анатолий, спокойно наблюдавший за происходящим, хлопнул Генку по плечу, от неожиданности тот подпрыгнул.
— Макса слушай, он дело говорит.
Николай оглядел кухню, стопку лавашей на столе, противень на углях, муку на полу. Генка из-за моей вспышки последний лаваш снять не успел, и тот начал дымиться, наполняя кухню запахом подгоревшего теста.
— И как тебе дела-то доверять, — беззлобно подначил Анатолий, подскочив к печи и снимая почерневший лаваш с противня.
— Простите, — тут же стушевался Генка.
Анатолий потрепал его по плечу:
— Давай следующий клади. И не зевай.
Генка виновато улыбнулся, и тут же потянулся за тестом.
— Это я мигом. И больше ничего не спалю, обещаю.
— Ну раз Генка мою работу отнял, — Анатолий повернулся ко мне, — может, ещё чему-нибудь меня научишь? Готовить я и сам люблю. Мясо на углях могу пожарить.
Я поглядел на четыре куриные тушки в руках Николая и на шампуры, которые тот принёс от кузнеца.