— Да много ты понимаешь, — фыркнул Павел. — Где ты ещё такой хлеб попробуешь? А какую Макс кашу делает!
— Кстати, — кивнул я на котелок у стены, — каша ещё осталась. Если проголодался, позавтракай.
— Успеется, — отмахнулся Сидор. — Сейчас бы за работу побыстрее взяться. Пойдём, Павел, столы не ждут.
И они удалились. Из зала тут же донёсся стук — плотник с воином принялись собирать мебель.
В углу покряхтел Тихон. Бортник лежал на сеннике, приподнявшись на локте. Повязки на ногах пропитались бурым, лицо стало серое. Ему бы перевязку сделать. Вчера Глафира бинтовала, а Елена проверяла и давала указания. Я мог бы и сам заняться — зелье-то у меня есть, но я всё же не целитель. Вдруг дам что-то не то? Или мое снадобье нельзя сочетать с тем, что принесла Елена? Лучше бы она сама посмотрела, может, даст что-то новое.
Кстати, а ведь знахарка так и не пришла. Обещала с утра быть, но не заглянула. Странно это, но до полудня минимум час, зайдёт еще. Можно будет самому к ней сходить, заодно каши отнести, чтобы позавтракала.
Со двора примчался Генка. Отдуваясь, он протянул мне две ощипанные тушки.
— Вот! Сделал!
Я присмотрелся, затем, состряпав важное лицо, оценил работу:
— Молодец, Гена, чистая работа, ни единого пера. Я бы лучше не справился.
Генка недоверчиво уставился на меня. В его картине мира не укладывалось, что его будет хвалить парень, которого он вчера пытался хорошенько отделать.
— Да еще и так быстро. — Поддержал Анатолий. — Ишь как бежал. Неужто так хочешь блины научиться жарить?
— Лаваши, — поправил его Генка.
Анатолий хмыкнул и покосился на меня. Я едва сдержал широкую улыбку. Хорошая кулинария, она заразительна.
Генка помялся, переступая с ноги на ногу, потом всё-таки выпалил:
— А правда, что ты с охотниками сражался?
Анатолий усмехнулся, а я кивнул:
— Да. И с охотниками тоже.
— И как? Победил?
— Как видишь, живой.
— А охотников мы прогнали, — подтвердил Анатолий, не отрываясь от раскатки. — Их почти и не осталось. Хотя там воины были не из последних. А Макс и посражаться успел, и нескольких наших от небесного пути уберёг. Не дал раньше времени уйти.
Генка вытаращил глаза.
— Ты еще и лекарь?
— Я повар.
— А научи меня!
— Чему? — усмехнулся я.
— Всему! Хочу так же кулаками деревяшки разбивать и лаваши печь! А ещё такую куртку, — он кивнул на мою кожанку, — и кинжал!
А еще барабан и щенка бульдога. Всё же мальчишки не меняются, не зависимо от мира и века.
— Научишься, — усмехнулся Анатолий. — Ты главное филонь поменьше, а работай побольше, и всё будет. Иди-ка сюда, буду учить тебя непростой науке, как лаваши делать.