— Так, погоди-ка, — сказал Илья. — Надо записывать или лучше зарисовывать. Тимоха! Неси уголь и дощечку! Заказ надо зарисовать.
Тимоха выскочил из угла с плоской деревяшкой и угольком в руках.
Я стал рисовать. Каждый предмет с размерами, с пометками, где толще, где тоньше. Илья смотрел на рисунки, кивал, задавал уточняющие вопросы, и я видел, как в его глазах загорается профессиональный интерес.
— Как точно нарисовал-то, понимаешь в деле. — Он усмехнулся и, взглянув на Николая, спросил: — А не хочешь сына в кузнецы отдать?
— Это он пускай сам решает, — рассмеялся Николай.
— Я повар, — улыбнулся я.
— Не думал, что кашевары так хорошо в кузнечном деле разбираются, — сказал Илья, когда я закончил. — Тут целая наука, как погляжу. Мангал с толстым дном, казан… А вот этот шампур — это ж, по сути, короткий метательный дротик, только плоский. Занятно.
— Сколько времени уйдёт? — спросил я.
Илья прикинул в уме и ответил:
— Ножи завтра будут готовы, шампуры тоже завтра постараюсь. Мангал, котелки и сковородки дня четыре займут. Вертел быстрее, думаю. — Он почесал макушку и назвал цену: — За всё возьму пять серебряных. Понимаю, что немало, но это за срочность, так что не сочтите за грабёж.
— По рукам, — кивнул я и полез к кошельку.
— Я сам оплачу, — отодвинул меня в сторону Николай.
— Да не спешите, — рассмеялся кузнец. — Ишь, какой сын у тебя шустрый! Когда закончу, тогда и заплатите.
От кузнеца мы пошли к мельнице.
Я то и дело замечал глаза, следящие за нами из окон и из-за заборов. Аж не по себе стало. Что за тотальная слежка?
Некоторые люди кивали на меня с Николаем и перешёптывались.
Мельница стояла ниже по реке: добротная каменная башня с большим водяным колесом, которое неспешно крутилось, поднимая каскады брызг. Рядом стояли мешки с зерном, а у берега была привязана плоскодонная лодка.
Внимательно осматривая дома, я приметил, что каменных построек здесь больше, да и в целом строительство добротнее. Даже любопытно, с чем это связано.
Когда подошли к мельнице, навстречу нам вышел невысокий, юркий мужичок с бегающими глазами и нервной улыбкой. Что-то в нём неуловимо напомнило ушлого Андрея, мельника из Дубового Яра. Такой же шустрый взгляд, будто у хорька, и хитрый прищур.
— Евстигней! — воскликнул Николай.
Мельник раскинул руки и обнялся с ним.
— Николай! Рад, рад. Что тебя ко мне привело?
— Мука нужна, и много, — ответил Николай.
— Никак решил хлеб начать выпекать?
— Порядок в делах решил навести. — Николай похлопал меня по плечу и представил: — Вот, знакомься, это Макс, мой сын. Он будет кухней заниматься.