— Будут яйца, — объявил он. — И мясо. И кое-какие соленья тоже. Глафира согласилась. Но, естественно, не бесплатно.
— У меня есть деньги, — сказал я.
— Успокойся, — улыбнулся Николай, — у меня тоже есть. А еще Глаша вечером обещала баню затопить.
Павел тихонько рассмеялся, явно намекая, что Николай время не теряет. Николай же взгляд Павла проигнорировал.
— Вот и договорились, — Николай хлопнул в ладоши. — Ну что, к кузнецу? А потом и к мельнику сходим.
— Отличная идея! — поддержал я. — А на обратном пути зайдём на постоялый двор, куда Борис уехал. Оставим ему заказ.
— А я пока к плотнику вашему наведаюсь, узнаю, что да как, — произнёс Павел. — Чтобы без дела не сидеть. Узнаю, как можно материалы и инструменты получить. Ну, или предложу свою помощь, вдруг он и правда не успевает
Ника всё это время пропадала во дворе, разведывая угодья на предмет вкусняшек. Но когда поняла, что мы уходим, первая радостно побежала вперёд, как будто это её позвали знакомиться с деревней.
Мы с Николаем в сопровождении панды вышли за ворота и зашагали по деревенской улочке.
Лесная Глушь оказалась больше, чем выглядела с дороги. Дворы стояли просторно, не жались друг к другу, как в Дубовом Яру. Между заборами росла трава, вдоль канав тянулись кусты шиповника. Где-то стучал топор, где-то мычала корова. Мирная деревенская жизнь, которая откровенно подкупала.
То и дело из-за заборов и окон домов я замечал любопытные взгляды.
Мы свернули за угол, и навстречу нам из-за забора вывалилась вереница гусей.
Штук десять, белоснежных, с оранжевыми клювами и злобным прищуром. Они шли вразвалку, занимая всю дорогу, и вид у них был такой, будто это мы должны прижиматься к забору, а не наоборот.
Ника вздыбила шёрстку, распушила хвост и зашипела.
Гусь-вожак остановился, вытянул шею и зашипел в ответ. Остальные пораскрывали крылья и загоготали. Улицу заполнил гусиный гомон, от которого зазвенело в ушах.
Ника оценила превосходящие силы противника, сжалась и полезла ко мне на руки. Я подхватил её и усадил на плечо. Заняв более выгодную позицию, она воинственно пискнула на гусей с безопасной высоты.
Гуси продолжали угрожающе хлопать крыльями и голосить, при этом наступая.
— А ну кыш! — гаркнул Николай и топнул на них.
Гуси замерли, оценив нового противника. Николай был им явно не по клювам. Птицы переглянулись и бочком-бочком отступили к обочине. Орать перестали, но вытягивали шеи и шипели, как кобры. Вожак сошёл с дороги последним и проводил нас взглядом, в котором читалось: «Я запомнил твоё лицо, человек. И твою зверушку тоже».