— Если его так оставить, он до утра не доживёт, — сказал Николай.
— У меня ещё остались зелья Антония, думаю, я смогу помочь, — произнёс я.
Николай кивнул и добавил:
— Недалеко от меня живёт травница, она поможет с ингредиентами, если понадобится что-то. — Николай кивнул Павлу. — Помоги, давай до нашего двора дотащим. Не здесь же оставлять.
— Весёлую деревеньку ты выбрал, — снова хмыкнул Павел. — Вот бы Пётр по утру удивился, когда нашёл бы мертвеца у себя во дворе.
— Они просто глупые и неразумные люди, — ответил Николай, уже взвалив на плечо раненого.
— Так учить надо уму разуму. Раз отцы розгами в детстве не научили, по-взрослому, кулаками надо втолковывать, — заявил Павел.
— Они так всю жизнь живут, и быт у них налажен А мы со стороны пришли, — заметил Николай. — Если хочешь, чтобы по-твоему было, проще свою деревню строить. Но кое в чём ты прав. Оставлять на гибель израненного путника — не по-людски. За такое строго наказывать надо.
Первая помощь
Павел и Николай тащили раненого к таверне. Ноги того волочились по земле, поднимая облачка пыли.
Бедолага на секунду пришёл в себя, застонал, попытался что-то сказать, но тут же отключился снова. Из ран на его ногах и руках сочилась кровь, оставляя тёмные пятна на дороге.
Ника бежала рядом со мной и принюхивалась к кровавым следам. Я чувствовал её тревогу, признаться, и сам, глядя на раненого, испытывал те же чувства. Казалось, на нём места живого нет. Во всяком случае, одежда вся была в крови. И как Пётр этого не разглядел?
Чтобы отвлечься, начал прикидывать чем займусь когда добежим. Надо выбрать зелье, разбавить водой, обработать раны, подумать, чем перевязать. А ведь зелья не бесконечные, нужно и травы собрать. Да и зелья варить где-то надо, а еще поскорее обустроить кухню, договориться с поставщиками (часть из которых не горит желанием иметь с нами дело), начать наконец готовить… А ещё не забывать тренироваться. Ага… Мне бы ещё пару-тройку лишних часов в сутках. Или возможность жить без сна.
Я глубоко вздохнул. Нужно искать помощников.
Павел и Николай заняты на стройке, их трогать не надо. Может, Ратибор мне в чём-то поможет? Уж картошку-то почистить и музыкант сможет. Или он, как Ника, только кушает и радует всех своим присутствием?
Мысли переключились на таверну и Петра.
Мне очень хочется утереть нос Петру. И я не исключаю, что это была проекция моих невысказанных эмоций в адрес Виктора. Ведь здешний хозяин постоялого двора и выглядел похоже, да и манеру общения имел такую же. Причём, судя по его отношению к жене и родному ребёнку, Пётр был ещё хуже старого тавернщика. Хотя, казалось бы, куда уж хуже.