Пётр перекосился, кивнул на меч Павла и процедил:
— А мы кого попало не обслуживаем, тем более с оружием. Работаем только для уважаемых клиентов, бандитов с большой дороги нам тут не надо.
Мужики за спиной Петра шевельнулись и сделали шаг вперёд.
— Что значит «кого попало»? — переспросил Павел, и улыбка его застыла.
— А то и значит, — запальчиво ответил Пётр, но без прежней бравады. Всё же Павел выглядел браво. Да и Николай был сильным воином. Местные должны были это знать.
Николай поглядел на Павла и едва заметно качнул головой. Мол, не надо начинать конфликт.
— Что ж, хорош постоялый двор, где отказывают в тарелке похлёбки, — хмыкнул плотник.
В этот момент дверь распахнулась, и в помещение ввалился мужчина. Остановился, держась рукой за стену, и обвёл зал мутным взглядом. Одежда незнакомца была в крови, местами разодрана и свисала лохмотьями. Лицо разбито, глаз заплыл.
— Эй! — воскликнул Пётр недовольно, тут же переключившись на нового посетителя. — Ты куда прёшь? Ты мне кровью тут всё заляпаешь! А ну пошёл вон, забулдыга! Отмойся для начала! — Он перевёл взгляд на Николая. — Еще одного с собой привели?
Он махнул ладонью, и вышибалы протиснулись мимо него, подхватили израненного незнакомца за предплечья и выволокли на улицу. Тот попытался вяло возражать, но голос его звучал тихо, да вышибалы и не прислушивались.
Николай вежливо, но не без иронии кивнул Петру. Затем повернулся к Борису и сказал:
— Ты как освободишься, приходи в таверну, обсудим заказ.
— Убийственное у вас гостеприимство, — хмыкнул Павел.
У меня список эпитетов был длиннее, но сейчас и правда не та ситуация. Если бы я полез, парня вроде меня поспешили бы поставить на место. И всё закончилось бы открытым конфликтом, которого Николай старательно избегал. Хотя я и сам склонялся к тому, что местным надо показать, где раков варить надо.
Мы вышли из тёмного зала на свежий воздух. Пётр проводил нас презрительным взглядом и, кажется, готов был плюнуть вслед.
— А ты прав, — произнёс Павел, — если сразу их не бить, и правда, всё веселее. Чудная здесь деревня.
Николай не ответил, он уже шагал в сторону того самого раненого, которого вышибалы швырнули на землю. Присел рядом с ним, покачал головой. Коснулся располосованной одежды, взглянул в лицо.
— Что с тобой случилось?
— Твари лесные порвали, — просипел раненный. — Коня сожрали, только потому и ушёл.
Глаза его закатились, голова безвольно опустилась щекой прямо в пыль. Лицо раненого мне казалось знакомым, и я пытался вспомнить, где я его мог видеть. Борода, седые виски, заломы морщин между бровей и на лбу. В голове мелькали лица, сливаясь в единый образ хмурого вояки или мастерового. Судя по кожаной куртке, мужчина был не из бедных. Но на поясе у него не было ни кошеля, ни оружия.