– Ты уезжаешь?
– Да, – говорит она тихо. – Так будет лучше.
– Для кого?
– Для нас обоих, – отворачивается к окну. – Ты сам сказал, что это ошибка. Я не хочу быть чьей-то ошибкой, Никита. Больше не хочу.
Слова застревают в горле. Я смотрю на ее спину – напряженную, хрупкую и понимаю, что должен что-то сделать. Сейчас. Немедленно. Или потеряю ее навсегда. Бросаю цветы на диван. Подхожу к ней. Близко, но не касаясь.
– Дина. Посмотри на меня,– не двигается.
– Пожалуйста.
Медленно поворачивается. Наши глаза встречаются, я вижу в них боль. Ту самую, которую причинил своими словами, своим бегством, своим молчанием.
– Я не знаю, что сказать, – голос хриплый, чужой. – Не знаю правильных слов, потому что я идиот, который всю жизнь прятался за работой вместо того, чтобы учиться говорить о чувствах. Но я знаю одно.
Молчание. Она ждет. Поднимаю руку, касаюсь ее щеки. Она не отшатывается, но и не подается навстречу. Просто стоит и смотрит.
– Ты не ошибка. Ты – лучшее, что случилось со мной за последние три года. И вчера ночью… это было не ошибкой. Это было единственным правильным, что я сделал с тех пор, как потерял Лизу.
– Тогда почему ты ушел?
– Потому что испугался.
– Чего?– она моргает. Не ожидала честности.
– Тебя. Себя. Того, что чувствую, – делаю глубокий вдох. – Три года назад я потерял жену и ребенка. После этого я поклялся себе, что больше никогда никого не подпущу так близко. Потому что терять – больно. Потому что любить – значит рисковать. А я устал терять.
– Никита…
– Но потом появилась ты, – продолжаю, не давая ей перебить. – Со своей камерой, со своим взглядом, который видит насквозь. И ты сломала все, что я строил. Все стены, всю броню, весь этот чертов лед, который нарастал вокруг моего сердца три года.
Ее глаза блестят. Слезы.
– Я повел себя как трус. Поцеловал и сбежал, потому что почувствовал слишком много и испугался. А утром был холоден, потому что не знал, как смотреть тебе в глаза после того, что сделал. Это непростительно. Я знаю.
– Никита…
– Но я прошу тебя простить. Прошу дать мне еще один шанс. Потому что если ты уйдешь сейчас – я буду жалеть об этом до конца жизни.
Молчание. Долгое, тяжелое. Дина смотрит на меня, и я не знаю, что она видит. Отчаяние? Надежду? Страх? Все это. Все сразу.
– Ты не уйдешь? – спрашивает тихо. – Не бросишь, когда станет сложно?
– Нет.
– Обещаешь?
– Клянусь.
– Люди нарушают клятвы.
– Я – нет. Никогда. Ни разу в жизни. Спроси любого, кто меня знает. Если Никита Волжин что-то пообещал – он это сделает. Даже если это его убьет.
Она молчит. Смотрит на меня, в глазах борются страх и надежда. Страх победит – я знаю. Слишком много боли в ее прошлом, слишком много предательств. Она уйдет, и я не смогу ее остановить, потому что не имею права.