Никита навис надо мной, опираясь на локти, чтобы не давить весом. Смотрел долго, внимательно, как будто запоминал каждую черточку.
– Ты красивая, – сказал он. – Невозможно красивая.
– Никита…
– Я хочу, чтобы ты знала. Хочу, чтобы ты слышала это каждый день. Потому что ты заслуживаешь.
Слезы. Глупые, ненужные слезы. Я моргнула, пытаясь их остановить, но он уже увидел. Наклонился, поцеловал мои веки: сначала одно, потом другое. Нежно. Бережно.
– Не плачь.
– Это хорошие слезы.
– Бывают хорошие?
– С тобой – да.
Улыбнулся. Впервые за все время, что я его знала, по-настоящему улыбнулся. Не тень улыбки, не намек, а настоящая, теплая, живая. И эта улыбка была только для меня. Потянулась к пуговицам его рубашки. Пальцы дрожали, и он накрыл мои руки своими.
– Не торопись. У нас есть время.
– Я не хочу ждать.
– А я хочу запомнить каждую секунду.
Он расстегивал мою блузку медленно, пуговицу за пуговицей, каждое прикосновение его пальцев к коже было как электрический разряд. Я выгибалась навстречу, хотела больше, ближе, сильнее, но он не торопился. Растягивал удовольствие, дразнил, заставлял просить.
Блузка упала на пол. Его взгляд скользнул по моему телу, я почувствовала себя обнаженной, хотя на мне еще оставалось белье. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я была произведением искусства, а не женщиной с шрамами – видимыми и невидимыми.
– Можно? – спросил он, касаясь застежки лифчика. Он спрашивал. Каждый раз спрашивал.
– Да.
Ткань соскользнула, и я осталась перед ним открытая и уязвимая. Старый страх шевельнулся где-то внутри, но тут же затих. Потому что в его глазах не было ничего, кроме восхищения. Ничего, кроме желания. Ничего, кроме… любви ?
Наклонился, поцеловал, сначала губы, потом шею, потом ключицу. Каждый поцелуй оставлял огненный след на коже. Я запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, и он застонал, тихо, почти неслышно, но этот звук отозвался во мне волной жара.
– Никита, – выдохнула я. – Пожалуйста.
– Что?
– Все. Я хочу все.
– Ты уверена?– поднял голову, посмотрел мне в глаза.
– Никогда не была так уверена.
Это было правдой. Впервые за долгое время я хотела мужчину, не потому что должна, не потому что боюсь отказать. Хотела его – всего, целиком, без остатка. Хотела чувствовать его вес на себе, его руки на своем теле, его губы на своей коже.
Хотела быть его.
Он разделся быстро, почти нетерпеливо. Я смотрела на него: широкие плечи, сильные руки, плоский живот. Тело человека, который следит за собой, но не ради красоты, ради силы. Ради контроля.