– Я… – он запнулся. Никита Волжин, который всегда знал, что сказать, – запнулся. – Я не умею говорить о чувствах. Ты знаешь.
– Знаю.
– Но я хочу, чтобы ты знала. То, что я чувствую к тебе… это не просто желание. Не просто влечение. Это… – он замолчал, подбирая слова. – Ты стала для меня всем. За несколько недель – всем. И я не знаю, как это произошло, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Никогда.
Слезы снова. Счастливые, глупые слезы.
– Я тоже, – прошептала. – Я тоже не хочу.
– Тогда не будет заканчиваться,– поцеловал меня в макушку. Притянул ближе, укрыл покрывалом.
Мы лежали в полумраке, обнявшись, и мир за окном перестал существовать. Был только он. Только я. Только это – хрупкое, невозможное, настоящее.
Там, где ломается лед, растут цветы. Я наконец поняла, что это значит.
Год спустя
Она снова работает.
Стою у стены, держу ее сумку: тяжелую, набитую объективами и аккумуляторами и смотрю, как Дина кружит по залу с камерой. Год назад я точно так же наблюдал за ней на свадьбе Ани. Только тогда я был чужим, незнакомым человеком в дорогом костюме, который пытался понять, почему не может отвести взгляд от блондинки с фотоаппаратом.
Теперь все иначе.
Теперь я знаю, как она хмурится, когда свет падает не так, как нужно. Знаю, как она прикусывает губу, выбирая ракурс. Знаю, как загораются ее глаза, когда получается идеальный кадр. Знаю вкус ее губ, запах ее волос, звук ее смеха в четыре утра, когда мы лежим в темноте и разговариваем ни о чем.
Знаю ее – всю, без остатка. И она знает меня.
– Никита Максимович, вы опять стоите с кислым лицом, – подходит Аня, сияющая в своем платье цвета шампанского. Они женаты уже год, а она все еще смотрит на мужа так, будто не верит своему счастью. – Улыбнитесь, сегодня праздник.
– Я улыбаюсь.
– Это не улыбка, это оскал.
– Аня.
– Что? – она невинно хлопает ресницами. – Дина говорит, что ты умеешь улыбаться по-настоящему. Я пока не видела доказательств.
– Потому что это только для нее.
Аня замирает. Долго смотрит на меня, внимательно, с той самой нежностью, которую я помню с ее детства. С тех времен, когда она приходила ко мне ночью после кошмаров и засыпала, уткнувшись носом в плечо.
– Ты счастлив, – говорит она. Это не вопрос, а утверждение.
– Да.
– Правда счастлив. Впервые за… – она не заканчивает. Не нужно.
– Да, Аня. Правда.
Она крепко и быстро обнимает меня и убегает к гостям. Смотрю ей вслед и думаю о том, как странно складывается жизнь. Год назад я пришел на ее свадьбу с мертвым сердцем, уверенный, что больше никогда не почувствую ничего, кроме пустоты. А сегодня я стою здесь, на годовщине ее свадьбы, и внутри у меня не пустота. Внутри у меня тепло.