И теперь этот самый твёрдый хребет придётся тащить мне.
Серпухов встретил меня тёмной, непролазной темнотой и густым, пушистым снегопадом. Фонари на улице, как обычно, работали через один, создавая атмосферу тёмного, мрачного детектива категории «Б».
Я нашёл место во дворе — в настоящее время это было чудом чудеснымдля подобного времени суток. Медленно втиснулся между огромным подледенелым сугробом (осторожно, чтобы не повторить судьбу Титаника, прорезав бочину) и ржавой старой вишнёвой «девяткой».
Заглушил мотор, вытащил нахрен ключ зажигания.
Тишина навалилась мгновенно, незаметно поглотив всё вокруг. Руки дрожали мелкой, довольно противной дрожью от сильного перенапряжения. Двенадцать часов за рулём. С непривычки спина просто отваливалась, поясница горела тёмным, тупым огнём. Шея задеревенела так, что повернуть голову было настоящим небольшим подвигом.
Я взял телефон, открыл приложение такси.
Итоги смены.
Цифры спокойно, пританцовывая, светились на экране ядовито зелёным цветом.
Я смотрел на сумму. Стоимость одного стейка в каком-нибудь приличном ресторане. Хорошего, но не топового.
А теперь — арифметика выживания.
Я мысленно открыл воображаемую таблицу в голове, тщательно прокручивая каждую строку.
Бензин — я заправлялся дважды. Минус 2700.
Комиссия агрегатора — эти ну очень неприятные кровопийцы забирают своё исправно, и немало.
Мойка (я заехал сбить грязь перед возвращением, не мог приехать на свинарнике) — 300 рублей. Покупка вонючки и салфеток — ещё двести пятьдесят.
Туда-сюда, там и здесь.,.
В конченом итоге чистыми:
Около двух с половиной тысяч рублей.
Курочкиной нужно пятнадцать тысяч.
Две с половиной тысячи рублей. Всего лишь две с половиной тысячи рублей.
За двенадцать безрадостно долгих часов абсолютной каторги. За нервы, пробки, за постоянный риск улететь в кювет, за унизительные взгляды клиентов.
Я рассмеялся. Смех вышел сухим и коротким — примерно как кашель больного человека.
— Охренеть бизнес-план, — сказал я в пустоту тёмного салона. — Рентабельность уровня «дно».
Какой-нибудь успешный делец даже не наклонился бы за этой купюрой, упади она на ковёр в его кабинете. Времени на то, чтобы в настоящее время её медленно поднять, ушло бы куда больше, чем стоит секунда его очень плотной работы.
А Гена на эти небольшие деньги жил. На них он покупал свои пельмени, пиво, чипсы со вкусом сушёной рыбы и платил за интернет, чтобы тупить в танчики.
Но теперь здесь я. Так уж вышло.
Я закрыл глаза, постепенно прислонившись лбом к холодному рулю.
Один день. Одна нормально так тяжёлая смена.