Я выжил. Я не разбил машину, не убил никого в потоке, даже помог какой-то девчонке не сойти с ума. Я заработал два с половиной косаря.
Жидко. Вяло.
Это были, пожалуй, самые тяжёлые и в то же время самые честные деньги в моей истоири жизни.
— Ладно, — я медленно поднял голову. Взгляд мой был осмысленным, мудрёным жизнью (так мне показалось со стороны меня кто-то мог бы воспринимать в эту секунду). — Вводные данные получены. Тест-драйв пройден. Нужно обязательно что-то менять. Вопрос — что⁈ С чего начать? Самому? Пойти по пути Рэя Крока?
Бля, мешанина из мыслей в моей уставшей голове… Но есть слово «Надо»!
Я сунул телефон в карман.
Завтра переведу деньги Оле. Вытряхну носок, залезу в минус, но всё же переведу. Слово купца. А потом… в конченом итоге я придумаю, как превратить эти микроскопически скромные копейки во что-нибудь большее и значительное.
Выход из квартиры всегда был своего рода лотереей, где главным и весьма желанным призом становилась вполне реальная возможность не вляпаться в соседский быт. Я повернул замок, толкнул обитую дермантином тяжёлую дверь и шагнул в подъездную реальность.
В нос шибануло хлоркой так, что моментально заслезились глаза. Соседка с первого этажа, видимо, в настоящее время решила простерилизовать всю прилегающую территорию — в ожидании чего-то очень нехорошего. Сквозь очень плотный химический туман медленно пробивался тёплый дух варёной картошки, но над всем этим жёстко доминировал тяжелый, сизый, удушающий табачный дым.
Хмелёв курил между этажами. Снова.
Я начал постепенно спускаться. Позвоночник мой привычно сжался, ожидая очередного подвоха, но я расправил плечи полным усилием воли. И тут меня сильно так накрыло.
Внутри словно лопнула тонкая струна (из дешёвого нейлона). Радар включился не картинкой, но добротно физическим, нехилым телесным ощущением.
Снизу, из клубов тёмного дыма, поднималась тугая и горячая волна. Она пахла не табаком, а чем-то вроде озона перед грозой, и ещё немного ржавым, тёмным, мрачным, как погода в Сайлент Хилл, железом. Это была Скука. Но не вялая, диванная, а довольно агрессивная скука цепного пса, которого давно забыли покормить. Ему нужно было энергиччное движение. Конфликт; живое мясо, чтобы хоть как-то почувствовать себя живым — живее всех живых.
Я сжал зубы. Вот оно, моё доброе утро.,.
Двор встретил меня морозной и откровенно унылой серостью. Взгляд мой привычно скользнул к парковке. Туда, где у одного из столбов, под кривым деревом, находилось моё законное место.
На нём стоял танк.,.
Огромный, чёрный, довольно убитый жизнью внедорожник Toyota Land Cruiser. Пороги ржавые, на лобовом стекле длинная трещина, но тем не менее японская тяжёлая сталь конкретно перекрывала кислород моей бедной небольшой «Шкоде», жавшейся теперь между щербатым снежным сугробом и ржавой старой «девяткой».