Оставшуюся часть пути мы ехали полностью молча. Но шкварчащее напряжение постепенно успокоилось. Тяжелая, вязкая вина матери медленно отступила, уступив место осторожной, по-деликатному хрупкой задумчивости. А горячий шар боли внутри девочки перестал жечь так нестерпимо. Его чуть-чуть остудили. Просто тем, что позволили ему быть.
Я смотрел на дорогу и думал о том, что человек, который прежде заключал сделки на сотни миллионов, никогда в жизни не чувствовал себя таким… полезным. Странное слово. Даже можно сказать — забытое.
Мы подъехали к воротам Центра. Жутко мрачное, тёмное здание за высоким забором.
— Приехали, — сказал я, останавливая машину.
Ворота Центра психического здоровья встретили нас довольно угрюмой, тёмной серостью. Охранник в будке даже не поднял головы — не было от него вообще никакой активной реакции. Я притормозил у самого шлагбаума, медленно опустив ногу с педали газа.
Светлана засуетилась, торопливо стягивая с плеча ремень сумки. Её движения были дёргаными и очень неловкими, она вытащила кошелёк, поспешно отсчитала купюры.
— Вот, возьмите, — она протянула мне деньги через спинку сиденья.
А потом отсчитала и ещё, протянув тягуче.
— Я же сказал, не нужно, — но… нет, я ещё не говорил этого на самом деле. Пока лишь скосил глаза. Две купюры по сотке. Двести рублей сверху счётчика.
Для этого человека, прежнего хозяина тела, это были ощутимо шальные деньги. Два, а то и три литра бензина. Пачка сигарет или небольшая банка энергетика. Или скромный кусок курицы на ужин из какого-нибудь бюджетного дискаунтера. Рука старого хозяина уже потянулась было, чтобы сцапать добычу — жадный несовершенный рефлекс, глубоко въевшийся в подкорку.
Но я остановил её. Просто не дал пальцам абсолютно разжаться.
— Не нужно, — сказал я довольно ровно.
Светлана замерла. Её брови медленно поползли вверх, собирая небольшие морщинки на лбу. В этом мире, в мире такси «Эконом» и «Комфорт», от чаевых не отказываются. Это дичайшее нарушение законов пищевой цепочки.
— Берите, ну же ж, — настойчиво повторила она, пытаясь всучить мне бумажки. — За музыку. Да и вообще.,. за всю эту атмосферу…
— А вам не кажется, что так неловко получается? — вставил я тихо, прежде чем она успела договорить.
— Я просто… ну хочу отблагодарить, — произнесла она чуть растерянно.
Я тщательн о посмотрел ей прямо в глаза. В них всё ещё плескалась та самая вина, словно оливка в бокале мартини на столе палубы небольшой яхты, но теперь она была постепенно разбавлена удивлением.
— Оставьте себе, — я кивнул на ссутулившуюся довольно тонкую фигуру девушки, которая уже вышла из машины и пинала носком кеда грязный снег. — Знаете, тут совсем недалеко, на въезде в город, есть небольшая кофейня. Купите ей какой нибудь раф с сиропом. И себе тоже. Посидите. Просто так посидите вдвоём, без врачей, без советчиков, без инстаграмных психологинь и коучесс. Постарайтесь научиться слышать друг друга без посредников… Никто не говорит, что это просто, но это возможно…