Я нажал отбой и довольно резко швырнул телефон на стол.
Внутри постепенно разлилось тепло. Не от лапши. Это было мелкое, скорее даже очень мелочное, почти детское удовольствие. Я представил её лицо. Вытянутое и сильно растерянное. Она в настоящее время стоит посреди комнаты с купальником в руках и пытается понять: откуда этот неудачник знает про кредиты Андрея?
А он не знает.
Я знал. Я просто чувствовал — тогда, в машине, тщательно «ловя» ощущения пассажира. Я понял довольно простую механику. Люди фонят информацией. И Андрей, судя по воспоминаниям Гены и повадкам подобных коммерсантов средней руки, был закредитован по самые помидоры. С огурцами. Это абсолютно классика жанра: внедорожник в лизинг, баба в Турцию, а на счетах — небольшой кассовый разрыв, который постепенно превращается в очень большую дыру.
— Один-ноль, — усмехнулся я.
Но улыбка тут же медленно сползла.
Не расслабляйся, Макс. Она — никто. Мелкая, злобная баба из прошлого чужого человека. Это не победа. Это так, небольшой щелчок по носу.
У тебя проблемы покрупнее. Ты мёртв. Твоё тело, скорее всего, уже тщательно пакуют в цинковый гроб или же незаметненько опускают на дно. Твои счета заморожены. Ты абсолютно нищий. Ты в чужом теле с долгами и тёмным уголовным прошлым в анамнезе.
И где-то там, наверху, есть люди, которые меня убили. И они в настоящее время пьют шампанское, лихо уверенные, что дело сделано. Что Макс Викторов списан в утиль.
— Хрен вам, — тихо прошептал я в тёмную тишину небольшой кухни.
За стеной завыла воем собака. Протяжно так, очень душевно.
Я медленно пошёл в комнату, лёг на нарочито узкий диван. Тонкая пружина вонзилась в бок. Поворочался, тщательно пытаясь найти положение, в котором позвоночник не будет постепенно осыпаться. В конченом итоге так и не нашёл.
Завтра.,.
Завтра обязательно начнётся первый полный день моей новой жизни. Жизни человека, которым я уж точно никогда не хотел быть, но которым мне, по всей видимости, придётся стать, чтобы выжить и медленно вернуться.
Я закрыл глаза и тёмная, тяжёлая, щербатая темнота незаметно сомкнулась надо мной.
В пять сорок утра мир внезапно взорвался каким-то мутным взрывом.
Звук был мерзкий и постепенно нарастающий, как тупая зубная боль. «Радар» — стандартная, всем довольно известная мелодия яблочного будильника, которая в настоящее время звучала из хриплого и слегка надтреснутого динамика разбитого «Самсунга».
Я распахнул свои глаза.
Первые три секунды мозг отчаянно пытался постепенно загрузить привычные текстуры. Где же высокий потолок с лепниной? Где сатиновое белье с очень плотным переплетением нитей? Где, черт возьми, шум прибоя или хотя бы небольшой, монотонный гул кондиционера?