Это был не стыд. И не обычное раздражение.
Это был тёмный, очень вязкий и беспросветный ужас.
Он шёл от неё волнами, примерно как жар от открытой и сильно раскалённой топки. Тревога билась в ней, как небольшая птица в тесной клетке, царапая изнутри рёбра. И горечь. Дикая, совершенно беспросветная горечь обиды, которая никак не находила выхода.
Я посмотрел ей прямо в глаза. Ясные, голубые и… искусственно вежливые. Уголки губ привычно приподняты.
«Хорошего дня!» — говорил её рот.
«Помогите, мне очень страшно, я совершенно не знаю, что делать», — кричало абсолютно всё остальное.
Этот необъяснимо странный диссонанс между картинкой и ощущением конкретно сбил меня с ног. Это примерно как видеть цветущий луг, а чувствовать запах дыма и чего-то тухлого.
— Мужчина? С вами всё хорошо? — её голос слегка дрогнул, но улыбка так и осталась приклееной к лицу.
— Да, — выдохнул я, с трудом втянув воздух в лёгкие. Казалось, я вдохнул её страх, и он постепенно осел у меня на языке с неприятным привкусом металла и лекарств. — Полный бак… и кофе. Крепкий. И что-нибудь перекусить.
— Сейчас сделаю, — тихо сказала она.
Она кивнула и медленно отвернулась к кофемашине. Я видел её спину, худые, совсем маленькие плечи под форменной жилеткой. И отчётливо чувствовал этот липкий, невероятно тяжёлый комок беды, который она сейчас носила в себе.
Что у неё случилось? Кредитная история? Парень бросил? Больна мама? Какой-то тёмный человек преследует?
Я этого не знал. Но я четко чувствовал вес этого камня. Он теперь тоже лежал у меня в душе, незаметно.
Я забрал бумажный стаканчик и перекус в небольшом бумажном пакете, стараясь лишь бы не коснуться её пальцев — боялся, что меня снова так же коротнет.
— Спасибо, — буркнул я и слегка поспешно направился к выходу.
Свежий воздух ударил прохладой в лицо, но облегчения так и не принёс. Я сел в машину, хлопнул дверью и несколько секунд просто сидел, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида. Глаза Гены смотрели на меня с явным испугом.
— Ну ты и попал, Макс, — сказал я своему отражению. — Ты не просто попал. Ты встрял по полной.
Я сделал небольшой глоток обжигающего кофе. Дешёвая робуста.
Вкус этой новой жизни.
Я завёл мотор. Пора домой, в Серпухов. Нужно обязательно разобраться с этим «интерфейсом», пока он окончательно не свёл меня с ума. И заодно нужно выяснить, что там у Гены с кредитами и судимостями — судимости, впрочем, скорее всего отсутствуют, но чёрт его знает.
Потому что если я теперь чувствую чужую боль, то свою я должен чувствовать вдвойне. А злость — это все же хорошее топливо. Получше девяносто второго.