Врёт.
Эта мысль пришла буквально мгновенно, но не как какой-то логический вывод. Я просто знал. Вот и всё.
Я вышел из машины, чтобы открыть багажник — спасибо памяти водителя, тело само сделало всё нужное.
— Добрый день, — слегка неловко кивнул я, стараясь изобразить хоть какую-то приветливость, хотя лицо моё явно не было хоть как-то создано для обслуживания пассажиров высокого класса.
Пассажир немного дернулся, кивнул мне в ответ, продолжая слушать женщину в трубке, и медленно потянулся к ручке своего чемодана.
И вот в этот момент мы соприкоснулись. Наши руки встретились на пластиковой ручке багажа.
Бах.
Меня словно током ударило. Но не совсем обычным, не электрическим. Это была чем-то густая и плотная волна. Липкая и одновременно обжигающе горячая.
Раздражение. Острое и тонкое, как небольшая игла. Ему хотелось, чтобы эта «Ленуся» наконец заткнулась. Он очень устал, хотел пить, и он всей душой ненавидел этот затяжной звонок.
Но под раздражением лежало что-то ещё. Стыд.
Это ощущалось физически, почти материально. Словно я медленно сунул руку в ведро с тёплым, горячим песком. Шершавое, обжигающее чувство вины. Оно невероятно сильно давило ему на диафрагму, мешало нормально дышать, заставляло потеть ещё сильнее прежнего.
Я отдернул руку, словно от раскалённой, горячей сковородки. Пассажир удивлённо уставился на меня своими водянистыми, бледными глазами.
— Всё в порядке? — спросил он, незаметно убирая телефон в карман.
— Статика, — соврал я первым, что пришло в голову. — Пробило немного.
Я захлопнул багажник, отчетливо чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Что это сейчас нахрен такое было?
Мы сели в машину. Я ткнул в приложение и тронулся.
Сзади пассажир завозился, постепенно устраиваясь поудобнее. Я поглядывал в зеркало заднего вида. Он снова достал телефон, но не тот, по которому только что разговаривал с женщиной. Другой. Тонкий, абсолютно чёрный, без чехла. Быстро набрал небольшое сообщение, улыбнулся какой-то я бы даже сказал гаденькой, предвкушающей улыбкой и тут же спрятал аппарат во внутренний карман пиджака. Огляделся по сторонам как-то воровато, незаметно.
И снова волна.
На этот раз дистанционно. Мне не нужно было его касаться. Стыд стал плотнее, еще гуще и тяжелее. Он постепенно наполнил салон, перебивая запах дешёвого, приторного ароматизатора. Я ощущал его вполне отчётливую текстуру — как мелкая наждачка, которая медленно и неприятно трет по коже, вызывая зуд.
Любовница, понял я. Ждёт его в отеле, пока он вешает лапшу на уши жене.
Это не был язык тела. Я видел сотни лжецов на самых разных переговорах. Я умел читать микромимику, жесты и закрытые позы. Но сейчас я не смотрел на него. Я смотрел на дорогу. А ощущение шло ровным потоком, фонило от него, как радиация от куска тёмного, тяжёлого металла.