— Первый раз слышу, — скривилась Филатова, услышав название группы. Это, видимо, означало нет, в «Луну» она не собиралась. Потом посмотрела на меня и спросила у Адамова: — А ты сегодня будешь? В «Луне»?
— Как всегда. — Он пожал плечами и поёжился от холода. — Чёрт, а не жарко сегодня.
Я не понимала, что значит его «как всегда». То есть понимала, конечно, что он бывает в «Луне» часто, возможно, каждый вечер, я не понимала почему, ведь для этого должны быть какие-то причины.
Нет, в «Луну» я не собиралась, хоть и слышала, что Слава там сегодня будет, но я знала, куда пойду. На панихиду.
— О, мне пора, — обернулся Вячеслав.
К зданию университета поворачивал катафалк ритуального бюро.
— Кстати, могу помочь тебе с английским, — сказал Слава Филатовой.
— Серьёзно? — удивилась Оксанка.
— Серьёзней некуда.
У меня закружилась голова — так тепло и загадочно он улыбнулся, хоть и не мне.
— Позвони, — двумя пальцами протянул он прямоугольник визитки, что оказалась в его руке, как по волшебству. — Договоримся.
Я продала бы душу дьяволу за этот клочок бумаги, что Филатова небрежно сунула в карман. Следила за ним, как голодная собака за костью. Готова была отгрызть Филатовой руку лишь потому, что Вячеслав Адамов его касался, но, лишь кровожадно сглотнула.
— Ты будешь заниматься с ним английским? — спросила я, когда Адамов ушёл.
— Заниматься? — посмотрела на меня Филатова как на полную дуру.
С английским у Оксанки было совсем плохо. Плохо по учёбе у неё было со всем, но с английским особенно. Я сама сто раз предлагала ей помочь, даже помогала, но она не понимала элементарных вещей — в её английском были такие пробелы, что вряд ли она восполнит их за тот месяц, что остался до экзамена, даже если будет сидеть с учебниками день ночь, ведь ей и кроме английского было что учить.
Я отвлеклась, вдруг подумав, что могу прикинуться отстающей, позвонить Адамову с просьбой не может ли он позаниматься со мной. И уже предвкушала, как мы сидим рядом на диване с учебниками, когда Филатова опустила меня на грешную землю.
— Он знает, как купить зачёт, — сказала она.
— Купить? — округлила я глаза.
Она покачала головой: жест — аналог её предыдущего взгляда, означающий, что я всё же непроходимый слоупок.
— Иди, если собираешься на панихиду, а то опоздаешь, — кивнула она на дверь, куда входили желающие попрощаться.
— А ты? — задержалась я.
Филатова скривилась.
Объяснения были лишними. Конечно, я знала: где она, Оксана, мать её, Филатова, а где — скучное мероприятие со слезами и памятными речами.
Запахнув тряпичное пальто, что было ей размера на три велико, выглядело сшитым из матраса, к тому же насквозь промокало. Но что бы я понимала — дочка подруги матери привезла его своей матери из Барселоны, Оксанке его дали ненадолго, пока та в отъезде, и оно пиздец какое крутое.