— Чай? Вино? Вода? — спросил он.
— Вода.
— Хорошо.
Пока он был на кухне, я пыталась выровнять дыхание.
Не получалось.
Он вернулся, протянул мне стакан. Наши пальцы коснулись друг друга. Коротко. Почти случайно. Но по телу всё равно прошёл разряд.
— Ты опять дрожишь, — сказал он негромко.
— Это уже становится унизительно.
— Для меня — нет.
Я вскинула на него взгляд.
Он стоял очень близко. Слишком близко. И в его глазах сейчас было не спокойствие. Не деловой холод. Не мягкий интерес. Там была жажда, которую он больше не прятал.
— Ева.
Просто имя. Но у меня поджались пальцы на ногах.
— Да?
— Последний раз спрашиваю. Ты хочешь остаться?
Я могла соврать.
Могла отступить.
Могла сохранить остатки здравого смысла.
Но я уже слишком устала быть правильной рядом с ним.
— Да, — прошептала я.
И он подошёл.
Не резко. Не как хищник.
Как мужчина, который слишком долго себе запрещал.
Ладонь легла на мою шею. Большой палец скользнул под подбородок, поднимая лицо. Он смотрел на мои губы так, будто и правда думал о них все эти дни. А потом поцеловал.
Медленно.
Глубоко.
Так, что из меня будто вынули позвоночник.
Я не знала, куда девать руки, дыхание, саму себя. Вцепилась в его рубашку, чувствуя под пальцами тёплую ткань и силу тела под ней. Он тихо выдохнул мне в рот, как будто сам держался на последней нитке.
— Чёрт, — хрипло сказал он между поцелуями. — Какая ты…
— Какая?
— Опасная для меня.
Я нервно рассмеялась, но смех сразу растворился, потому что он снова поцеловал меня — уже жаднее. Ладонь скользнула по спине вниз, к талии, и в этом движении не было ни торопливости, ни грубости. Только уверенность мужчины, который точно знает, чего хочет, и при этом оставляет тебе право дышать.
Я сама не заметила, как оказалась прижата к нему всем телом.
Слишком близко.
Слишком хорошо.
Слишком правильно.
— Если ты сейчас скажешь “стоп”, я остановлюсь, — прошептал он мне в висок.
Вместо ответа я обняла его за шею.
И это было моим первым настоящим признанием.
Глава 12
Он не взял меня сразу в спальню.
Почему-то именно это я запомнила особенно остро.
Не потому, что боялся. Не потому, что не хотел. Как раз хотел он так, что это чувствовалось в каждом вдохе, в каждой напряжённой мышце, в каждом взгляде, от которого у меня темнело внизу живота. Но он не спешил.
Словно понимал: для меня важно не просто случиться, а быть принятой в это медленно, с уважением, с вниманием, с тем самым ощущением, что меня не берут — меня выбирают.
Мы целовались в гостиной. У окна. У дивана. У стены. Как два человека, которые слишком долго обходили друг друга по кругу и наконец перестали притворяться.