На безопасном расстоянии.
— И ещё одно, — сказал тихо.
— Что?
— Я не обещаю стать идеальным. Но обещаю останавливаться, когда ты скажешь “стоп”.
У меня защипало в носу.
Потому что именно это я так долго хотела услышать.
Глава 87
Первый шаг назад к нему оказался совсем не похож на романтическое воссоединение.
Никакого кино.
Никаких “и они снова стали семьёй”.
Скорее наоборот.
Неловкость.
Осторожность.
Слишком много памяти и слишком много ран, чтобы просто сесть рядом на диван и начать смеяться над прошлым.
Мы договорились начать с простого: совместные прогулки с Мироном, иногда чай после встреч, иногда помощь по дому, если я не против. Никаких ночёвок. Никаких поцелуев. Никаких “мы снова вместе” до тех пор, пока это не станет правдой, а не вспышкой голода.
На бумаге звучало разумно.
В жизни — мучительно.
Потому что, когда мужчина, которого ты любишь, несёт вашу коляску по лестнице, поправляет тебе шарф, спрашивает “ты поела?”, смотрит на сына с такой нежностью, что больно даже глазам — очень трудно делать вид, что вы просто вежливые бывшие.
Он действительно менялся.
Я видела это не в красивых словах, а в мелочах.
В том, как не спорил, когда я говорила “сегодня я устала, давай без разговоров”.
В том, как спрашивал, а не объявлял.
В том, как выдерживал мои вспышки тревоги, не отвечая зеркальной силой.
В том, как однажды, когда я резко забрала у него Мирона, потому что сын закашлялся, он не взорвался, а только тихо сказал:
— Всё, я вижу. Дыши. Он не задыхается.
Раньше бы он точно добавил что-нибудь про мою драматичность.
Теперь — нет.
И именно это начало ломать мои старые щиты.
Но доверие не возвращается одним фактом старания.
Оно возвращается как чувствительность после ожога — медленно и очень болезненно.
Однажды вечером, когда он уже собирался уходить, я всё-таки спросила:
— Ты правда ходишь к психологу?
Он удивился.
— Да.
— До сих пор?
— Да.
— И что вы там обсуждаете?
Он застегнул пальто, потом посмотрел на меня.
— Тебя. Сына. Отца. Контроль. Страх потери. То, как я привык мерить любовь через удержание, а не через возможность выбора.
У меня пересохло во рту.
— И как успехи?
Он усмехнулся.
— С переменным. Я всё ещё хочу иногда просто взять тебя за плечи и не отпускать, пока не скажешь, что останешься.
Честно.
Опять честно.
Я прижала ладони к кружке.
— А что тебя останавливает?
Он подошёл ближе.
Почти вплотную.
Но не коснулся.
— То, что однажды ты уже ушла именно от этого.
Я опустила глаза.
И поняла, что да — вторая попытка действительно начинается.
Не с поцелуя.
С памяти.
И с того, что мы оба наконец не пытаемся её отменить.