Что правда была в обоих ответах и ни один из них не сделал нас счастливее?
Мирон тихо вздохнул во сне.
Я наклонилась и поцеловала его в лоб.
— Что мне делать, сынок?
Он, как всегда, не ответил.
Но его молчание в последнее время стало каким-то слишком взрослым.
Глава 85
Поворот начался не с большого жеста.
С мелочи.
На нейтральной встрече Мирон впервые не захотел идти ко мне после часа с отцом.
Он был уставший, сонный, тёр глаза кулачками, а когда я взяла его на руки, повернулся обратно к Артёму и захныкал. Не истерично. Просто отчётливо.
Как ребёнок, который не хочет менять тёплое плечо на другое.
Я застыла.
Артём тоже.
Сотрудница центра, конечно, ничего особенного в этом не увидела.
— Ну вот, уже формируется хорошая привязанность, — сказала она буднично.
Привязанность.
Слово, от которого у меня внутри всё задрожало.
Хорошая привязанность.
Да, наверное, для ребёнка это хорошо.
Для матери, которая столько месяцев строила свой мир вокруг того, что сын только её, — почти невыносимо.
Я прижала Мирона к себе крепче, а он всё равно продолжал смотреть поверх моего плеча на отца.
У Артёма в глазах мелькнуло что-то такое… такое тихое счастье, что я чуть не разревелась прямо там.
Потому что, да.
Он имеет на это право.
Потому что я сама видела, как он этот контакт выстраивал — не силой, а постоянством.
Но внутри меня всё равно поднималось почти животное желание схватить сына и уйти туда, где никто не будет отнимать даже кусочек его привязанности.
И вот тогда я впервые испугалась не Артёма.
Себя.
Своей материнской жадности.
Своего желания иметь сына полностью.
Вечером я долго ходила по квартире, пока мама качала Мирона.
Потом не выдержала и написала Артёму сама:
“Ты свободен завтра вечером?”
Ответ пришёл почти сразу.
“Да.”
Пауза.
Потом ещё одно сообщение:
“Что случилось?”
Я смотрела на экран долго.
Пальцы дрожали.
Наконец написала:
“Надо поговорить. Без суда. Без психологов. Без стекла.”
Его ответ появился через секунду.
“Где?”
Я закрыла глаза.
И впервые за очень долгое время осознанно пошла туда, где страшно.
Глава 86
Мы встретились в той самой квартире, где когда-то всё началось заново после первого поцелуя.
Странный выбор.
Опасный.
Но, наверное, другой был бы ещё хуже.
Кафе — слишком публично.
Мой дом — слишком личное поле, на котором я либо превращаюсь в крепость, либо в женщину, которая помнит каждую тень от его шагов.
А здесь…
Здесь было чистое прошлое.
Он открыл мне дверь молча.
На секунду я даже не смогла сделать шаг внутрь.
Потому что запах был тот же. Дерево, кофе, его парфюм, тишина большого пространства. И память тела — подлая, точная — узнала всё сразу.