Женя
— Ну хотя бы надежда есть? — я посмотрела на Екатерину Федоровну.
Подула на горячую кукурузу, на которую меня все-таки уломал Бессонов.
— Женечка, дорогая, надежда есть всегда, но… — женщина тяжело вздохнула, — я думаю шансы невелики, — она бросила взгляд себе под ноги, потом посмотрела вперед.
Мы приканчивали третий прогулочный круг вокруг озера.
Впереди нас Бессонов толкал коляску с Анастасией. Я и Екатерина Федоровна немного отстали от них из-за очереди за кукурузой, и это отставание мы использовали для разговора.
— Но я видела на ее лице улыбку, и она сжимала мою руку, — убедительно сообщила я.
Екатерина Федоровна грустно улыбнулась.
— Ее мимика стала подвижной, это правда. Но, милая моя, помимо паралича у моей сестры еще целый букет всевозможных диагнозов. Этот… — женщина стиснула губы, и ее лицо на секунду исказило отвращением и ненавистью, — мерзавец бездействовал в отношении ее здоровья. После комы Настю ни разу нормально не обследовали. Он не разрешал. Пичкал ее только обезболивающим и нейролептиками, — голос Екатерины Федоровны оборвался и стал похожим на сип.
Она тяжело сглотнула, а я вонзилась зубами в початок, представив, что это глотка Смолина.
Вот кто инвалид. Он! Моральный инвалид. Бесчувственный калека.
Этот недочеловек сейчас под следствием. Против него возбуждено несколько уголовных дел, в том числе за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и мошенническое приобретение права имущества Анастасии.
Екатерина Фёдоровна сказала, что у адвоката, которого ей порекомендовал Кирилл, есть достаточно доказательств, чтобы Роман Смолин получил высшую меру наказания по всем выдвинутым статьям обвинения. Я же искренне желала ему в сотню раз больше.
Неделю назад Пелевина и ее мать получили опеку над Анастасией.
Мои мурашки до сих пор возбужденно носились по коже и не желали успокаиваться. Такова реакция моего тела на оброненное Екатериной Федоровной имя. Помимо адского желания сомкнуть пальцы на шее Смолина во мне полыхало желание нырнуть в ушат с ледяной водой, чтобы беспокойные мурашки угомонились.
Глаза Пелевиной сияли как две полярные звезды, когда она рассказывала о Кирилле и о его команде, с которой он в кратчайшие сроки решил вопрос с опекунством, предоставив представителям органов опеки неопровержимые факты и видеозаписи против Смолина.
Пока она боготворила Кирилла, все это время мое сердце… его будто в кулаке сжимали.
— А я все равно буду верить в лучшее! Шансы-то, может, и не велики, но чудеса случаются.
Мои эмоции, как у ребенка, открыто и прямолинейно кружились на лице. Пусть они детские и наивные, но они искренние. Они прямиком из души!