— У него сегодня день рождения, — врезалось в меня с размаха.
Мне не нужно уточнять у кого именно. Реакция моего тела слишком кричащая, чтобы хоть на каплю усомниться.
Полученная от Бессонова информация словно пойманная граната.
Я металась внутри себя, не зная, что с ней делать всю дорогу до дома.
И дома тоже не находила себе места.
Таская на плечах эту гранату, я измерила квартиру шагами, заламывая кисти рук и борясь с собой. Кружилась вокруг телефона как туча.
Не давая себе времени на раздумья, я схватила раскалившийся от моей энергии гаджет и открыла нашу с Кириллом переписку.
Палец всего на секунду завис над клавиатурой, а потом застучал по буквам, выстраивая их в ряд: С Днем Рождения!
Отправлено.
Я погасила экран сразу как только увидела, что сообщение доставлено. Отбросив телефон на диван, избавилась от него как от обжигающего пальцы раскаленного угля.
Желание — натянуть на ладони собственную кожу как рукава, чтобы спрятаться от своего импульсивного поступка, последствия которого теперь кусали меня изнутри — чертово нетерпеливое ожидание и сомнение в том, что Кирилл ответит.
Мое поздравление ни к чему не обязывало. Ни его, ни меня саму, я просто проявила тактичность. И уж точно я не искала повода, чтобы напомнить о себе, но ожидание стянуло внутренности в моем животе холодным жгутом.
Мое решение хоть и импульсивное и эмоционально затратное, тем не менее я не жалела, что сделала это. Что угодно, но не сожаление!
Мое решение взрослое и правильное. Да, оно правильное. Во мне после сегодняшней встречи с Анастасией и ее сестрой что-то переключило.
Я больше не хотела заставлять себя ненавидеть Кирилла. Не хотела этого делать только потому, что должна: в память о маме, поступать по принципам, ненавидя его за то, что он сын человека, лишившего жизни моей матери и испортившего жизнь мне.
Я никогда не думала, что в этой конструкции всегда был еще один элемент. Еще одна жизнь, которую Андрей Наумов тоже изуродовал. Жизнь своего единственного ребенка. Я эгоистично никогда не думала об этом. Мне легче было и Кирилла винить в своей утрате, а не сочувствовать ему. Сопереживать.
В тот проклятый страшный день он тоже остался один. Тоже лишился семьи.
В поток размышлений врезался звук входящего уведомления.
Со вспышкой в груди я покосилась на телефон.
Стук моего сердца превратился в удар. В серию мощных ударов!
Я заставляю себя выдержать паузу, а не хватать телефон так быстро, словно от него зависела моя жизнь.
Меня хватило на минуту, спустя которую, открыв сообщение, прочитала единственное слово: