По моему телу побежала мелкая дрожь. Меня затрясло от картинки, которую, затаив дыхание, разглядывала.
— Здравствуйте, Анастасия, — мой сдавленный голос сорвался, — какая вы красивая.
Слезы подступили к горлу и сжали его в тиски.
Эмоции внутри меня такие мощные, что пульсировали на кончиках пальцев.
Анастасия сидела в инвалидной коляске. Ее блестящие медовые волосы были красиво расправлены по плечам и легкой волной обрамляли ухоженное лицо. На нем естественный здоровый румянец, на губах розовый блеск. В вырезе длинного, прикрывающего ноги до щиколоток сарафана с плечами-фонариками мерцала подвеска в виде балерины на цепочке.
Красивая, молодая женщина, светящаяся ярче самого яркого солнца!
— Я Женя, — я напрягла скулы, чтобы не всхлипнуть, — мы с вами очень похожи. Это так интересно и удивительно, правда?
Ясные глаза Анастасии внимательно кружили по моему лицу, словно изучали каждую чёрточку.
Ее губы вздрогнули, а потом медленно растянулись в слабой улыбке.
В моей груди будто образовался подводный вулкан, а кожа вдруг стала слишком тонкой для водоворота чувств, готовых выплеснуться фонтаном.
И я не сдержалась: сначала позволила себе всхлипнуть, а потом дала волю висящим на ресницах слезам.
— Извините… — прошептала я, стирая на щеках влажные дорожки.
— Женя, милая моя, — на плечо опустилась рука Екатерины Федоровны. — Дать вам салфетку?
Я мотнула головой.
— Спасибо. Нет. Я… — я быстро-быстро заморгала, глядя в лицо Анастасии, которая с мягкой улыбкой разглядывала меня, — просто я так рада, — я взяла теплую ладонь женщину и сжала в своей. Когда я почувствовала легкое, ответное сжатие, всхлипнула еще громче. — Вы такая сильная. Я так вами восхищаюсь…
Я снова ощутила нажим в ладони, а когда с ресниц Анастасии сорвалась пара крупных капель, во мне будто что-то лопнуло. Что-то, что мгновенно отодвинуло мои собственные заморочки на второй план. Что-то, отчего мои обиды, принципы, предрассудки и проблемы стали казаться пустяком, мелочью, фантиком, на которые не стоило разменивать жизнь. Растрачивать ее на бессмысленное колебание воздуха, считая, что твоя жизнь превратилась в нечто непоправимое, и ты в ней самая несчастная маленькая букашка. Просто надо оглянуться и увидеть, что рядом с тобой тот, кому в миллион раз больнее.
В отличие от женщины, прикованной к коляске, я имела великую возможность смеяться, говорить, ходить, прыгать, кричать о своих чувствах!
Недалеко от нас я заметила уличных художников. Один из них поделился со мной карандашом и листом бумаги.
Спустя пятнадцать минут я подарила Анастасии ее портрет. Несложной грифельный набросок, через который я попыталась передать тот свет и тепло, что исходили от счастливой, радующейся жизни женщины, сидящей в инвалидной коляске.