В доме было тихо, как в склепе. Я прошел в гостиную, куда старик окончательно перетащил свои шмотки, надеясь застать его и выплеснуть все, что накопилось за вечер. Пусто. Без стука, одним резким движением я толкнул дверь в их новое «гнездышко» — бывшую гостевую на первом этаже. Никого. Видимо, уехали обмывать переезд в какой-нибудь пафосный ресторан, пока я заливал глаза в гаражах с пацанами.
На втором этаже царила мертвая зона: затянутые строительной пленкой проемы недоделанных комнат колыхались от сквозняка, выглядя в темноте как пасти голодных монстров. Шуршание полиэтилена походило на шепот заговорщиков.
Я спустился обратно. Мой взгляд первым делом метнулся к двери маминой спальни в конце коридора. Замок на месте. Ключ повернут. Я подошел ближе, присматриваясь к косяку: ни единой чужой ворсинки, ни следа взлома. Узел в груди, затянутый до предела, чуть ослаб. Значит, старик еще не совсем лишился инстинкта самосохранения и помнил мой ультиматум.
Почувствовав мимолетное облегчение, я толкнул дверь в собственную комнату. В голове билась только одна мысль — рухнуть на кровать и вырубиться, чтобы завтрашний день наступил как можно позже. Но стоило мне щелкнуть выключателем, как сон испарился, смытый бешеным выбросом адреналина.
На моей кровати, сжавшись в жалкий, дрожащий комок, сидела она. Злата.
— Ты какого хрена здесь забыла?! — мой ор буквально разорвал ватную тишину дома.
Девчонка подскочила, как ошпаренная, едва не свалившись на пол. В реальности она выглядела еще меньше и бледнее, чем на гребаных кадрах в соцсетях, которые я изучал с холодным презрением. Тонкие, почти прозрачные пальцы лихорадочно терзали край растянутой серой кофты. Её глаза — огромные, на пол-лица, полные какого-то застарелого, почти животного страха — метались по комнате, боясь остановиться на мне. Она смотрела на меня так, будто я был сорвавшимся с цепи псом.
— Я… я… — она начала заикаться, вжимаясь лопатками в изголовье моей кровати, словно пытаясь физически слиться со стеной. — Виктор Степанович… он сказал… он сам меня сюда поселил.
Я сделал тяжелый шаг вперед. Пол под моими ногами предательски скрипнул. Я чувствовал, как от ярости темнеет в глазах, а виски сдавливает железным обручем. От меня разило перегаром, застарелым табачным дымом и злостью, и я видел, как её буквально передернуло от этого запаха.
— Что он сделал? — прорычал я, сокращая дистанцию так, что между нами осталось меньше метра. — Он поселил тебя в мою комнату? В мой личный кабинет?
— Там… на втором этаже везде ремонт, пыль… — она заговорила быстрее, захлебываясь словами, голос срывался на свистящий шепот. — Он сказал, что гостевые не готовы, всё завалено стройматериалами. Он сказал, что мне можно пожить здесь несколько дней. А вы… он сказал, что вы пока поспите на полу. Что вам всё равно.