— Слышал, баба эта… Наталья… дочку свою везет? — Кабан сплюнул на пол, нарушая тишину. — Злата, кажется? Тоже, поди, та еще фифа заносчивая.
— Злата, — я выплюнул это имя, как будто во рту оказался кусок гнили. Внутри снова вскипела черная, маслянистая ярость. — У нее вообще есть хоть капля совести? Как можно с чистым лицом завалиться в дом женщины, которую ты сама же и уничтожила? Прислать то сообщение, добить её, а теперь приехать и нежиться в её комнатах? Хотя какая там совесть… Если мать — обычная подстилка, прыгающая в койку к чужим мужьям ради бабла, то дочка явно не святая. Яблоко от яблони, хуле. Я ей устрою «теплый» прием.
— А батя твой? Совсем ослеп от любви? — Седой недоверчиво покачал головой.
— Батя… — я горько усмехнулся. — Он не ослеп, он одурманен. Видит в этой стерве свое «спасение» от одиночества. Лицемер херов. Сначала изменял, а теперь строит из себя порядочного семьянина.
Мы еще долго курили, обсуждая дела в новой школе. Я перевелся туда, где училась вся свора Черепа. Мне было глубоко плевать на аттестат, на учителей и на туманное будущее. У меня был четкий план на этот год: превратить жизнь Натальи и её дочурки в бесконечный кошмар. А когда они сбегут, поджав хвосты, я заберу то, что причитается мне, и исчезну. Уеду в другой город, сменю имя — стану кем угодно, только бы не слышать больше фамилию Грач.
Музыка в ангаре стала еще громче, переходя в какой-то безумный ультразвук. Алкоголь начал действовать, расслабляя мышцы, но не отпуская сознание. В какой-то момент из толпы вынырнула Кристина. Моя Крис.
Она была яркой, как лесной пожар. Копна рыжих волос на свету казалась пропитанной кровью. На ней было оверсайз худи, в котором она светилась на всех фотках, и неизменный серебряный крестик на шее. Она подошла вплотную, обдавая меня запахом коктейля и сигарет, и бесцеремонно уселась ко мне на колени.
— Грач, — она схватила меня за воротник куртки, приблизив свое лицо к моему. В глазах плясали пьяные искорки. — Ты чё, опять на Ляльку пялишься? Смотри у меня, я ревнивая, могу и патлы повыдирать.
Я лениво усмехнулся, приобнимая её за талию.
— Крис, не начинай. Мы же договаривались: никаких сцен, никаких обязательств. Тебя всё устраивало в начале.
Она надула губы, и в глубине её взгляда на мгновение мелькнула настоящая, не поддельная обида.
— Егор, ну сколько можно? Мы уже месяц вместе. Пора бы уже на какой-то новый уровень, нет? Это всё выглядит… странно. Мы тусим, сосемся, обнимаемся, но мы до сих пор не спали. Совсем. Ты вообще меня хочешь? Или я для тебя просто предмет интерьера?