— А я? — сорвалась я на крик, чувствуя, как внутри всё закипает. — Я заслуживаю быть бесплатной уборщицей у алкоголика? Почему ты просто не разведешься с ним? Почему мы живем так?!
— Закрой рот! — отрезала она, и её взгляд стал холодным, как лед. — Ты здесь никто. Твоя единственная задача — обслуживать этот дом и не портить мне настроение. Иди и мой прихожую, пока я не выкинула твои учебники в окно. Живешь на мои деньги — значит, отрабатывай.
Она развернулась на каблуках и вышла, оставив после себя шлейф духов, который в этом смраде казался издевательством.
Я мыла линолеум, глотая горькие, злые слезы. Руки дрожали, а в груди пекло от несправедливости. После уборки я заперлась в ванной и долго стояла под ледяным душем, пытаясь смыть с себя ощущение этой липкой грязи.
На кухне меня ждал второй раунд. Мама сидела за столом, подперев щеку рукой, и не сводила глаз с экрана телефона. Она довольно улыбалась, быстро перебирая пальцами по клавишам — видимо, очередной «кандидат» на роль спасителя окучивал её в сети.
— Крупно режешь. Кто тебя так учил? Как свиньям в корыто, — бросила она, не поднимая глаз от переписки. — Посмотри на себя, Злата. Вечно с кислым лицом, сутулая, бестолковая… В кого ты такая уродилась? Никто тебя замуж не возьмет, так и будешь всю жизнь полы мыть. Кому ты нужна, такая нерасторопная?
Я молчала, глядя на разделочную доску. Перед глазами стояло лицо Димы. Это был мой щит.
— Слышишь, что я говорю? — мать наконец подняла взгляд. — Картошку помешивай, а то сгорит. Хотя, с твоими руками из одного места, я не удивлюсь результату.
— Мам, пожалуйста, хватит. — хриплым голосом прошептала я, стараясь не заплакать.
— Картошку не пересоли, — бросила она, поднимаясь со стула. — Я в душ. Если отец вернется и начнет буянить — сама разбирайся, не смей меня беспокоить, у меня голова болит.
Она уплыла в сторону ванной, оставив на столе свой телефон. Экран внезапно вспыхнул от нового уведомления. «Виктор». Обычно я не лезла в её дела, но какое-то нехорошее предчувствие заставило меня подойти ближе. В ванной зашумела вода. Я осторожно коснулась экрана. Телефон был не заблокирован.
Пальцы задрожали, когда я начала листать переписку. Фотографии. Много фотографий. Вот они на каком-то пляже, довольные и загорелые. Вот они в дорогом ресторане, где одна тарелка стоит больше, чем мой зимний пуховик. Но страшнее были слова.
«Виктор, ну когда ты уже решишь вопрос с Леной? Мне надоело быть на вторых ролях», — писала моя мать.
«Наташ, потерпи. Я ищу момент. Развод — дело небыстрое, у нас общий дом, сын скоро школу заканчивает. Я не могу просто вышвырнуть её на улицу без подготовки. Дай мне время», — отвечал он.