Дома меня встретила привычная тьма и удушливый запах перегара вперемешку с чем-то кислым. Матери, как обычно, не было — наверняка «сверхурочные» в компании очередного кавалера, про которого она мне никогда не рассказывала, но чьи дорогие подарки периодически появлялись на её тумбочке.
Отец лежал прямо в прихожей, перегородив проход. Он спал, тяжело и хрипло подвывая во сне, а вокруг его ног растекалось темное, зловонное пятно — он снова не дошел до туалета. Штаны были насквозь мокрыми от мочи.
Я сжала губы так сильно, что стало больно. Внутри не было ни крика, ни брезгливости — только бесконечная, выжженная апатия. За восемнадцать лет я сотни раз спрашивала у матери, почему она не разводится. Зачем мы терпим это унижение? Зачем живем в этом смраде, когда она вечно твердит о своей исключительности? Но мама только фыркала, поправляя прическу, и отрезала: «Мала еще мать учить. Живи и радуйся, что крыша над головой есть, а остальное — не твое дело».
Обойдя тело отца, я, стараясь не дышать носом, прошла в свою комнату и плотно закрыла дверь на защелку. Это был мой единственный способ создать иллюзию безопасности. Я села на кровать и уставилась в окно, мечтая о том дне, когда этот вид сменится чем-то другим.
Сон оборвался резко. Я подскочила на кровати от пронзительного, ядовитого крика, который, казалось, вибрировал в самых стенах.
— Злата! Ты совсем оглохла, дрянь?! — Дверь в мою комнату распахнулась с грохотом. На пороге стояла мать в нарядном платье, прижимая к носу надушенный платок. — Какого хрена в доме воняет, как в привокзальном сортире? Ты почему полы не вымыла?
Я протерла глаза, пытаясь сообразить, сколько времени. За окном уже густели сумерки — я проспала весь день, вымотанная вчерашней сменой у плиты. Отца в прихожей уже не было. Видимо, проспался и уполз к своим дружкам за очередной порцией отравы.
— Мам, я только проснулась… Я полночи его караулила, чтобы он голову об угол не разбил, когда его притащили, — мой голос охрип. — Тебя вообще дома не было. Почему я всегда должна убирать за ним это в одиночку? Тебе не кажется, что это слишком?
Мать медленно опустила платок. Её лицо, тщательно накрашенное, исказилось в гримасе брезгливого изумления.
— Слишком? — вкрадчиво переспросила она, делая шаг в комнату. — Ты мне сейчас про мораль рассказывать будешь? Я содержу этот дом, я покупаю тебе шмотки, я кормлю тебя, дармоедку! А ты не можешь лишний раз тряпкой махнуть, чтобы я не задыхалась? Какая же ты неблагодарная. Вся в своего папашу — такая же никчемная и ленивая. Ты вообще понимаешь, как мне тяжело? Я хрупкая женщина, я заслуживаю комфорта, а не вот этого всего!